Валерия Мигалина

«Самое важное для меня — коснуться души зрителя»

Валерия Мигалина — универсальный и востребованный артистка, чей путь в искусстве начался с детских танцев под бабушкины романсы. Сегодня она блистает на сцене Театра МДМ в популярных мюзиклах и успешно реализует себя как хореограф-постановщик, для которого главное в работе — искренний эмоциональный отклик зрителя. Валерию вдохновляет возможность исследовать новые грани творчества, будь то иммерсивный жанр или создание пластического рисунка для спектакля о святых.

Валерия, когда появилась страсть к балету, и почему вы решили связать свою жизнь именно с этим искусством?

Знаете, этот вопрос задают часто, и каждый раз я как-то по-новому об этом думаю. Все, в общем-то, началось еще в детстве. Бабушка дома смотрела телеканал «Культура» и любила петь романсы. Я слов не знала, но все равно пританцовывала под них, кружилась по комнате с газовым платком. Просто нравилось танцевать. В пять лет родители отдали меня на хореографию. Помню первые занятия и педагога, которая все показывала сама и была невероятно красивая. Мне сразу понравилось! И знаете, это не то, чтобы я выбрала балет, – скорее, он меня выбрал. У меня, видимо, подходящая фактура, типаж, какая-то природная предрасположенность. Я просто любила танцевать и пробовала все подряд. До сих пор стремлюсь быть универсальным исполнителем, насколько это возможно, и не зацикливаться на чем-то одном. Я считаю себя везунчиком. Мне повезло с педагогами, на протяжении всей жизни, начиная с подмосковной школы танца, затем в училище, в ГИТИСе меня везде сопровождали удивительные преподаватели и наставники, которым я благодарна. Для меня это великие люди, которые не просто говорили, как ноги ставить, а учили профессии, поддерживали и вдохновляли. Думаю, во многом именно благодаря педагогам мое детское влечение к танцу не угасло, а напротив развилось и укрепилось. Изначально танец для меня был способом выразить себя, проявиться, я ощущала в этом деле точку роста. Когда стали получаться первые сольные партии, услышала первые аплодисменты, почувствовала, что я на своем месте. И с годами творческая деятельность не надоедает, наоборот становится интереснее. Открываешь новые грани, глубже чувствуешь, сложнее выстраиваешь образ. В общем это бесконечная детская игра с газовым платком, и она меня до сих пор захватывает.

Знаете ли вы наверняка, зачем выходите на сцену, и что для вас особенно важно?

Не было на моей памяти такого, чтобы я вышла на сцену без конкретной цели или задачи. Как минимум режиссерская задача всегда есть. Может, прозвучит слишком романтизировано, но самое важное для меня – коснуться души, оставить след в зрительском восприятии. Никто не должен остаться равнодушным. Причем неважно, будет это мягкое нежное прикосновение, острый укол, пощечина или какая-то призрачная мечта – тут все определяет задача, поставленная передо мной как исполнителем, но только не равнодушие. Мне как артисту важно зацепить.

Сегодня вы заняты в мюзиклах театра МДМ. Почему вы бы рекомендовали зрителям прийти на спектакли с вашим участием?

Во-первых, это красиво! (Смеётся). Во-вторых, это качественно! В-третьих, никто не уйдет равнодушным!

Одна из ярких постановок – «Ничего не бойся, я с тобой». О чем спектакль с петербургским характером лично для вас?

Одним словом, юность. По мне, так это замечательная, очень романтичная и временами пронзительная история личностного становления, в которой нашлось место и любви, и дружбе, и заветным мечтам, и плавному переходу к более взрослой, осознанной версии себя. Подача легкая, с узнаваемыми и любимыми хитами группы «Секрет». Очень люблю этот проект, он стал мне по-настоящему дорог. Я присоединилась к работе над спектаклем лишь во втором сезоне, а до этого смотрела его как зритель. Помню, что спектакль и работа коллег произвели на меня глубоко вдохновляющее впечатление. После просмотра выходила из зала с ощущением, будто мне снова 16 лет – весна только начинается, ветер еще ледяной, но ты уже скидываешь шапку, отбрасываешь волосы назад и идешь, держа нос по ветру к своему герою с гитарой. Славное послевкусие.

Когда смотришь спектакль, по телу бегут мурашки: так точно передан живой Питер 80-х. Что, как вы думаете, помогает воссоздать дух города на Неве – с покатыми крышами, дворами-колодцами, смелой модой неформалов и рок-квартирниками?

Приятно слышать, что спектакль вызывает эмоции и передает дух времени. Это отличный показатель! Действительно, мода, стиль жизни, развитие разных поп-культур, политика… все многообразие того непростого эклектичного и свободолюбивого времени собрано в спектакле воедино. Выверенные цветовые и световые решения, фасоны костюмов и, конечно, отечественный рок-н-ролл 1980-х. Вы знаете, за всем этим стоит большая и продолжительная работа огромного количества людей: художников, постановщиков, артистов, цехов и служб. Каждый член команды приложил немало усилий и своего таланта, чтобы вызвать заветные мурашки зрителя.

Где граница между вашим собственным «Я» и персонажем, которого вы исполняете в спектакле, и бывает ли так, что, играя, вы забываете о реальности?

Для меня все довольно просто: есть я и есть персонаж, и я стараюсь четко разделять эти две роли. Наверное, так меня научили. Конечно, в процессе спектакля все бытовые заботы, болезни и прочая повседневность уходят далеко за кулисы. Все, что происходит на сцене, – это творческий процесс, важная и увлекательная часть моей работы. На сцене я полностью сосредотачиваюсь на образе, который создаю. Если нужно, осваиваю какие-то непривычные для себя модели поведения или физики, учусь иначе реагировать на происходящее, осознанно подстраиваюсь под характер и особенности героя. При этом я всегда четко понимаю, где заканчивается игра и начинается моя настоящая жизнь.

Вам близка профессия не только актера, артиста балета, но и хореографа-постановщика. Какими работами вы особенно гордитесь?

Это очень сложный вопрос, почти как выбор любимого ребенка. У меня уже больше десятка постановок, и каждая по-своему особенная. В каждую вложено много сил и души. Но если выделить одну, то это «Маленький принц. Полет в одном действии», одна из моих первых работ в Театре музыки и поэзии Елены Камбуровой. Режиссер Денис Сорокотягин создал невероятно трогательную постановку с Еленой Антоновной в главной роли. Я разработала для спектакля несколько танцевальных эпизодов. Как сейчас помню, с какой любовью и трепетом мы его создавали. И какое счастье, что постановка до сих пор на сцене! В марте этого года ей пять лет – юбилей.

Вы выступили хореографом спектакля «Сказание о Петре и Февронии» в Тульском областном театре юного зрителя. Как вам удалось передать идею постановки через движения и пластику, работу с актером?

Это совершенно уникальный опыт. Волнительный период разработки и поиск концепции, тема непростая, все-таки бытие святых. Было много сомнений и опасений, но спектакль вышел удивительный! Такой мрачный, щемящий, надрывный и невероятно благостный в своем конце. От работы с артистами Тульского ТЮЗа – только приятные впечатления. Они встретили нашу постановочную команду с открытым сердцем, работали на совесть и доверяли беспрекословно. Пластические решения создавались в тесном взаимодействии со всеми членами постановочной команды и артистами. Мы все искали вместе и в итоге нашли! Художник-постановщик Василиса Кутузова создала необычные и очень образные костюмы, которые давали волю фантазии и несли в себе много сложностей. Пришлось потрудиться, чтобы адаптироваться пластически в этих костюмах и огромных головных уборах. Визуал во многом определил стилистику: аскетизм, графичность силуэтов, символизм мизансцен. Я старалась максимально придерживаться национальной аутентики и бытового исполнения в манере, сдвигая фокус на семантику жестов и движений, а не на танец как таковой. Но в постановке нашлось место и для экспрессии. В спектакле исполнялись русские народные песни, что позволило включить элементы бытового русского пляса. Обрядовые вождения хороводов и мужские пляски с трюками и «ломаниями».

Что для вас оказалось важнее – техническое мастерство исполнителя или способность передать эмоции?

Я отвечу за себя как за артиста, хореографа и зрителя. За все свои субличности, так сказать. В моей творческой парадигме способность передать эмоции и идею преобладают над техникой. Качественное исполнение, конечно же, никто не отменяет, но техника, даже самая виртуозная, без души и мысли – сухо и невкусно.

В рамках «Хроники танца» в «Москонцерте» вместе со зрителем вы совершили путешествие во времени – от античности до современности. Насколько сложно или наоборот легко за один вечер показать всю глубину хореографии?

Показать всю глубину хореографии, конечно же, за один вечер невозможно. Задумка «Хроники танца» была амбициозным творческим порывом и желанием сделать интересный хореографический концерт ко Дню танца. Вместить все многообразие жанров, естественно, не вышло. Пришлось выбирать самое «близкое к телу» и масштабное в контексте разных эпох. Да, многое пришлось упразднить. Мне было обидно отказываться от народных направлений… Но на мой сугубо личный взгляд, задуманная концепция – создать ретроспективу и визуализировать трансформации сценических танцевальных жанров – удалась. И праздник танца случился.

Бывает, что две концепции – режиссерская задумка и ваше видение танца – сталкиваются. Как ищете компромисс?

Да, бывает. Все решает баланс, конструктивный диалог и весомые доводы. Все-таки создание спектакля – это командная работа. А еще иногда в творческом конфликте скрываются новые идеи и смыслы, совершенно неочевидные и неожиданные для обеих сторон. Поэтому в столкновении разных точек зрения нет ничего дурного, главное, чтобы все было экологично.

Еще в начале творческого пути вы пробовали себя в иммерсивном жанре. Заметна ваша работа в «Дом 19|07. НАЧАЛО». Что было интереснее всего в таком формате?

Это был один из ярких творческих периодов, который даже побудил меня получить дополнительное актерское образование. Формат интересный, непредсказуемый, в нем много свободы и места для импровизации, много сложностей, связанных с беспрерывным существованием в образе и с техническими особенностями вроде тайминга сцен. Все время ушки должны быть на макушке, чтобы состав спектакль не сошел с рельсов. Близкий контакт со зрителем тоже невероятно интересный и местами непредсказуемый опыт. Было круто!

Были ли случаи, когда взаимодействие со зрителем меняло течение сцены или сценарий совершенно кардинальным, непредсказуемым образом?

Да, частенько! Не то чтобы прямо меняли сюжет – все-таки конечная цель у нас была зафиксирована и едина для всех участников спектакля, но ход сцены иногда трансформировался изрядно. Выкручивались как могли. Нужно было быстро среагировать, не выпасть из образа и ни в коем случае не «расколоться», а бывало, разное: и курьезные, и достаточно опасные моменты.

Что для вас означает понятие «искренний контакт со зрителем»?

Думаю, отсутствие фальши, страха перед зрителем. Точнее отсутствие страха чувствовать и впускать зрителя в свой мир, даже если он является художественным вымыслом. Очень энергоемкий процесс и очень благодарный по итогу.

Если бы однажды представилась возможность рассказать со сцены историю вашей жизни, о чем бы вы хотели сказать зрителю?

Какой интересный вопрос! Я бы хотела говорить о чем-то приятном, душевном, может, даже ностальгическом… О детских воспоминаниях, например. Мне нравится анализировать детское восприятие мира вокруг, наблюдать за реакциями. У меня самой много разных ярких детских воспоминаний, которые иногда всплывают в памяти и поражают меня тем, как я реагировала на события, что меня увлекало, радовало или печалило, одним словом, формировало меня на раннем этапе жизни. Не знаю, насколько это было бы интересно зрителю, но я бы, наверное, рассказала об этом.

Фотографии предоставлены героем публикации.