Руслан Давиденко

Энергетика зала и фонарики в «Молитве»: что вдохновляет артиста

Руслан Давиденко — солист мюзиклов театра «LDM. Новая сцена», выпускник Ростовского колледжа искусств и СПбГИК. Его путь на сцену начался с хора мальчиков в Ростовском музыкальном театре, а сегодня он исполняет роли от лирических героев до характерных образов вроде Кота Бегемота и Эйнштейна. Руслан совмещает эстрадный и академический вокал в стиле кроссовер, а своим ориентиром называет Андреа Бочелли и Джоша Гробана.

Руслан, в детстве вы наверняка представляли себя на сцене. Совпали ли ожидания с реальностью, и довольны ли вы тем, как складывается карьера сегодня?

Если честно, я на сцене с самого детства. Мой творческий путь начался с музыкальной школы и хора мальчиков в Ростовском музыкальном театре. Мы с ребятами участвовали в разных операх и опереттах, и именно тогда я по-настоящему полюбил театр. Уже в те годы понял, что хочу посвятить этому свою жизнь. И да, я действительно доволен тем, как сейчас складывается моя карьера, потому что это именно то, о чем я всегда мечтал.

Ваша страсть к мюзиклам зародилась в семье? Кто-то из близких имел отношение к искусству, или это исключительно плоды труда и усилий?

Я родился в семье медиков, и, по сути, к искусству у нас имею отношение только я. Хотя мама в свое время пела в школьном хоре. Мне кажется, что именно она и привила мне любовь к мюзиклам. У нас была старая видеокассета с «Notre-Dame de Paris», и мама рассказывала, что, когда включала его, я, еще совсем маленький, лет в пять, вставал перед телевизором и завороженно смотрел. А потом постоянно спрашивал: «Что они сейчас спели?», «Что он или она сейчас сказали?». Так что любовь к мюзиклам у меня, наверное, действительно с самого детства.

Первый концерт – в детстве – на сцене Ростовского государственного музыкального театра. Помните, каким он был?

Моим первым спектаклем на сцене Ростовского музыкального театра стала сказка «Снежная королева», где я исполнил роль Кая. Я хорошо помню, с каким удовольствием приходил на репетиции во время подготовки спектакля. Особенно запомнилось теплое отношение старших коллег – взрослых артистов, которые всегда поддерживали нас, юных участников постановки, помогали и делились добрыми советами. До сих пор вспоминаю, как одна из актрис театра ласково называла нас «мои птичечки». Эти воспоминания до сих пор согревают душу. Однажды во время спектакля я заметил в зале целый класс из моей школы. А позже встретил учительницу музыки, и она призналась, что даже не знала, что я участвую в этом спектакле. Она сказала, что была рада меня видеть и гордится мной.

Вы обучались академическому пению в Ростовском колледже искусств. С какими сложностями вы столкнулись позже, перестраиваясь на эстрадно-джазовый вокал?

Да, в колледже я обучался академическому вокалу, но при этом часто пел для души на концертах в колледже эстраду и песни из мюзиклов. На втором курсе даже пытался собрать свою кавер-группу. Мой педагог, Ольга Аристова, часто говорила мне, что увлечение эстрадой мешает занятиям академическим вокалом, но при этом понимала, что сердцу не прикажешь. Я благодарен ей за то, что она с пониманием относилась к моей любви к эстраде. В итоге до конца четвертого курса я совмещал эстрадный и академический вокал, а позже нашел свой основной стиль исполнения – кроссовер, то есть сочетание академического вокала с эстрадным. Среди артистов, которые были для меня ориентиром, – Андреа Бочелли, Джош Гробан и Брюно Пельтье. Именно на них я всегда старался равняться.

Важный шаг – переезд в Санкт-Петербург. Что чувствовали при принятии решения, и как вам дался переезд?

На самом деле я почти сразу понял, что хочу поступать именно в Санкт-Петербург. Перед государственными экзаменами в колледже съездил в Москву и Санкт-Петербург, чтобы посетить консультации для абитуриентов и дни открытых дверей. И, можно сказать, с первого взгляда влюбился в этот город, в его красоту и серость. Чувствовал себя как дома, будто всегда здесь жил. И даже несмотря на все опасения, связанные со сменой южного климата на северный, могу с уверенностью сказать, что петербургский климат мне подходит больше, чем южный. Я терпеть не могу жару, хотя прожил в ней большую часть своей жизни.

Одна из первых ключевых ролей на петербургской сцене – Альфред в мюзикле «Бал вампиров». Какие впечатления оставила эта работа, и как готовились к исполнению главной мужской партии?

Мюзикл «Бал вампиров» стал для меня большим толчком и возможностью реализовать себя на петербургской сцене. Подавая заявку, я ни на что не рассчитывал, а когда узнал, что меня взяли в проект, не сразу поверил, что это происходит со мной на самом деле. В Москве я попал на один из последних показов мюзикла в театре МДМ и, сидя в первом ряду, представлял, как тоже хотел бы участвовать в таких масштабных спектаклях. И вот мечта стала реальностью. Я познакомился с труппой, меня довольно быстро приняли, и мне было комфортно и радостно работать с такими именитыми профессионалами. Отдельная благодарность партнерше по сцене Саше Каспаровой, с которой мы много разговаривали во время постановочного процесса о том, что вдруг не получится, что вдруг петербургская публика не примет нас. Но все сложилось наилучшим образом. Режиссер Корнелиус Балтус терпеливо занимался с нами в течение двух месяцев, репетируя все наши сцены, помогая и направляя нас. Безусловно, «Бал вампиров» – важный и значимый этап моего творческого пути. Я скучаю по этому проекту и по роли Альфреда.

Как приглашенный артист вы выступаете в театре музыкальной комедии. В чем специфика работы?

Отличие приглашенного артиста от штатного в том, что ты работаешь только в определенных проектах, а не во всех репертуарных спектаклях театра. Так, за свою творческую карьеру я успел поработать в Театре музыкальной комедии в таких проектах, как «Бал вампиров», «Мисс Сайгон», «Хиты Бродвея», «Петр Первый» и «Я ненавижу Гамлета».

Легко ли было найти контакт с незнакомым, но уже сплоченным коллективом? Как быстро привыкаете к новой обстановке?

В целом я почти всегда умел достаточно быстро привыкать к новой обстановке и новым людям: я общительный и открытый человек. С этим проблем не возникло. Но поначалу было небольшое волнение, так как это люди, которых я совсем недавно видел на сцене и на которых равнялся, а теперь они – мои коллеги. Со многими из них мы дружим и работаем по сей день в разных проектах.

Знаковые для вас мюзиклы в театре «LDM. Новая сцена». Как сложилось сотрудничество с командой? Какие дружеские или творческие союзы сформировались в процессе работы над мюзиклами?

Сказать по правде, каждая моя роль в театре «LDM. Новая сцена» для меня по-настоящему важна. Раньше я играл только лирических героев – романтиков и даже принцев. И тогда мне казалось, что это и есть мой единственный путь. Но проекты этого театра буквально перевернули мое представление о себе: они дали мне шанс попробовать себя в характерных, ярких, неожиданных образах. Будь то игривый и озорной Кот Бегемот или истеричный и вспыльчивый Чудо-Юдо. Раньше я бы и представить не мог, что способен на такие роли. А теперь не просто могу – мне это безумно интересно. Я поймал себя на том, что именно такие неординарные образы начинают по-настоящему захватывать и вдохновлять меня.

Участие в мюзиклах «Фауст», «Щелкунчик» и «Петр I» говорит о широком диапазоне ролей. Какие постановки оказали наибольшее влияние на вас как артиста?

Мюзикл «Фауст» оказал большое влияние на мой рост как актера. В нем мне посчастливилось исполнить свою первую возрастную роль – выдающегося ученого Альберта Эйнштейна. Долгое время мне приходилось привыкать к старческой органике и психофизике: от особенностей голоса до похрамывающей походки. Считаю, что эта роль раскрыла во мне новые грани и дала большой сценический опыт. «Щелкунчик» Ильи Авербуха дал возможность познакомиться с невероятными людьми – олимпийскими чемпионами и крутыми фигуристами. Но знаете, что самое удивительное? Несмотря на их масштаб и регалии, все они оказались душевными, открытыми и простыми в общении людьми, с которыми приятно и комфортно работать.

Играя в «Хитах Бродвея», ощутили ли вы влияние западных традиций на российский мюзикл?

Да, безусловно, влияние западных традиций ощущается, и довольно сильно. Прежде всего, это касается структуры самого спектакля: на Бродвее мюзикл – это цельное драматургическое произведение, где музыка, пластика и актерская игра работают как единый механизм, двигающий сюжет вперед. Работая в «Хитах Бродвея», я особенно почувствовал эту точность и выстроенность: все подчинено ритму, энергии, темпу. Кроме того, западная школа задает высокий уровень профессиональной дисциплины. Вокал, пластика, актерское существование – все должно быть на максимуме и при этом абсолютно органично. Это такой «синтетический артист», который одинаково силен во всех составляющих. Но при этом мне кажется важным, что российский мюзикл все равно сохраняет свою особенность – большую психологическую глубину и переживание. Если на Западе иногда чувствуется технологичность и четкость формы, то у нас сильнее эмоциональная природа и внутренняя драматургия актера.

Для актера важно общение со зрителем. Что для вас значит почувствовать настоящую энергетику зала и благодарность зрителей?

Я всегда рад любому проявлению внимания со стороны зрителей: будь то комплименты после спектакля, подарки, которыми нас иногда буквально засыпают, словно у тебя день рождения, или просто горящие глаза в зале и улыбки. Ведь все, ради чего мы трудимся, – это вызвать эмоции и отклик в душе. Со мной произошло два запоминающихся момента на проекте «Бал вампиров», когда от поддержки зала было почти невозможно сдержать слезы радости. Первый – на моей премьере: как только оркестр взял первый аккорд увертюры, зал начал громко аплодировать, звучали невероятные овации. В этот момент у меня буквально замерло сердце, и хотелось сказать: «Ущипните меня! Я не сплю?». Второй – когда мы закрывали «Бал вампиров» в 2022 году. Во время трогательного номера «Молитва» весь зал включил фонарики на телефонах. На сцене у всех хлынули эмоции, и мы с трудом допели этот номер. Это по-настоящему невероятное воспоминание.

В любом виде искусства неизбежна и критика. Как вы принимаете негативные отзывы, и что делаете для исправления ошибок?

Я достаточно адекватно воспринимаю любую критику, если она обоснована, а не голословна. Всегда стараюсь отличать так называемую «диванную критику» от конструктивной и тактично на нее реагировать: либо ответить и остаться при своем мнении, если она ничем не подкреплена, либо просто промолчать. Тем не менее я всегда анализирую замечания и стараюсь исправлять неточности – репетирую дома, проговариваю текст, работаю над собой.

Одновременно с исполнением ролей вы преподаете вокал в театре-студии «Горошины». Как сочетается игра в мюзиклах с преподаванием?

Я преподавал в театре-студии «Горошины» четыре года, но был вынужден уйти из-за плотного графика спектаклей. С ребятами мы занимались своего рода актерским вокалом: я старался не перегружать их теорией и техникой, а уделял больше внимания окраске голоса и актерским особенностям пения.

Есть ли ученики, которые смогли успешно начать карьеру в музыкальной сфере благодаря вашим урокам?

После «Горошин» я преподавал в школе мюзикла для взрослых «iT-Musical». Там мы с учениками подготовили спектакли «Шахматы» и «Король-Солнце». В основном это были любители, а не профессиональные артисты. Если раньше некоторые из них боялись отправлять заявки на кастинги, то теперь пробуют и по-настоящему горят этим.

Сегодня вы востребованный солист мюзиклов. Если бы вам довелось повторить весь свой путь заново, изменили бы вы что-нибудь?

Наверное, я бы ничего не менял, ведь у меня прекрасный путь: он насыщен разными событиями и интересен своим разнообразием. Но, возможно, я бы посоветовал себе быть смелее на определенных этапах. Ведь все в твоих руках, и ты сам творец своей судьбы.

Фотографии предоставлены героем публикации.