Полина Ульянова

«Кукольники могут всё, а голос — главный инструмент»

Полина Ульянова — молодая и разносторонняя актриса, выпускница РГИСИ, которая одинаково уверенно чувствует себя и на театральной сцене, и перед камерой. Она не боится экспериментировать с голосом и характерами, перевоплощаясь из принцесс в хулиганок, и мечтает о ролях в историческом кино. Полина считает, что главное в профессии — слушать себя и не бояться трудностей, воспринимая даже шелест фантика в зале как вызов и пищу для актёрского роста.

Полина, часто путь в искусство — это не просто выбор, а судьба, которая зовёт с детства. Помните ли вы тот самый момент, когда поняли, что сцена — это навсегда?

Наверняка это было ещё в детстве. Я впервые вышла на серьёзную сцену в шесть лет, в первом классе. Наша школа случайно попала в какую-то акцию, выиграла, и мы отправились на программу «Поле чудес» на Первом канале, в Останкино. Тогда я впервые оказалась на большой сцене с произведением «Федорино горе». Я читала рэп под прицелом телекамер и помню, что тогда уже ничего не боялась. У меня не было ни тени сомнения, что надо выступить, надо сделать всё, что от меня требуется. Когда я встала на сцене, музыка не включилась. Мне показалось, что нужно помочь звуковикам, дать им жест. В итоге я сказала: «Музыку, пожалуйста. Можно студию». Собственно, наверное, тогда я и поняла, что сцена — это моё. Мне понравилось, это было великолепно. Мой самый первый опыт на сцене совпал с опытом на телевидении.

Телевидение часто становится первой серьёзной проверкой на прочность. Вы начали с передачи «Осторожно, дети». Каково это — быть по ту сторону экрана в юном возрасте? Что дал вам этот опыт, который не получить в театральной школе?

Телепередачу «Осторожно, дети» начали снимать, когда я занималась в детской театрально-телевизионной студии «Иллюзион» под руководством Владимира Васильевича Веселова и директора Михаила Славского. Это потрясающие люди, которые вырастили нас как курс. Эти съёмки не были для нас тяжёлой работой или стрессом. Всё было в формате игры. В студии мы учились актёрскому мастерству, пластике, речи, писали истории и рассказы — как обычно бывает на первом-втором курсе театрального вуза. Мы были разновозрастной группой: младшие тянулись за старшими, старшие помогали младшим. Перед каждым занятием мы писали интересные истории из жизни или придуманные рассказы. Именно они легли в основу передачи: лучшие истории снимали и показывали в эфире. Формат шоу был такой: ведущие обсуждают тему (мы называли это «обвязкой»), а затем идут сами истории. Иногда сценарии нам писали профессиональные авторы, а иногда мы сами их подправляли, чтобы говорить живым языком. Это была настоящая театральная жизнь в миниатюре, которая дала огромный толчок в профессию не только мне, но и многим ребятам. Этот опыт научил не бояться камер и стрессовых ситуаций, быстро думать и работать в команде.

В 2024 году вы окончили легендарную кузницу талантов — РГИСИ. Каким был этот путь и что стало главным открытием за годы учёбы?

Про театральный институт можно говорить бесконечно. Я училась на актёрском кукольном курсе у Амелы Вученович. Главным открытием для меня стало то, что кукольники могут всё. До поступления у меня было предвзятое отношение к этой профессии, казалось, что это несерьёзно. Но театральный институт полностью меняет мировоззрение. Во-первых, ты попадаешь в невероятно тёплое и дружеское сообщество. А во-вторых… ты удивляешься собственным рукам! Тому, что они могут сотворить из себя куклу или целый спектакль с помощью однокурсников. Ты создаёшь животных, персонажей с историей. Я поняла, что это безумно тяжёлое дело и абсолютно не детское направление. Существует множество взрослых спектаклей, которые трогают до глубины души. Кукла действительно может всё.

Для актрисы музыкального театра голос — это инструмент. Как вы работаете с ним? Считаете ли, что вокал и драматическая игра — это две стороны одной медали?

У артиста театра кукол голос — это основа создания персонажа. Когда ты вживаешься в роль лягушки, старичка или червячка, ты должен понять его речевые особенности: шепелявит он или нет. Именно голос задаёт тон персонажу и его узнаваемость. С самого начала нужно размять речевой аппарат, распеться, подумать над тем, что может и чего не может говорить этот герой. Сейчас я работаю в музыкальном детском театре «Зазеркалье» на Рубинштейна, 13, где часто играю в детских мюзиклах (лягушка, волк, рыбка). У каждого должен быть свой узнаваемый образ и голос. Весь спектакль ты живёшь в этом голосе. В театре кукол ситуация ещё сложнее: ты можешь работать сразу за нескольких персонажей одновременно, и у каждого должен быть свой характер и голос на протяжении всего действия (45 минут или 3 часа). Институт очень хорошо научил этому: за один спектакль мы можем сменить десятки ролей. Это твой главный инструмент наряду с телом. Нужно быть очень осторожным со здоровьем и питанием, так как сорвать голос очень легко.

В вашем портфолио — Золушка, Мальвина, даже Маленькая разбойница. Как вы находите в себе «стержень» для таких разных, порой противоположных характеров? Что сложнее: быть наивной принцессой или дерзкой хулиганкой?

Действительно, у меня очень разнообразные роли. Невозможно сказать, что легче или сложнее. Каждая роль индивидуальна: всегда есть что-то роднящее тебя с персонажем и что-то совершенно чуждое. Это не тяжело и не вызывает неприязни — наоборот, подстёгивает заниматься углублением в персонажа ещё сильнее. Нас всегда учили задавать много вопросов: почему он так поступает? Как? Что? Чем больше вопросов ты себе задаёшь и находишь на них ответы, тем понятнее и роднее становится герой.

Вы работаете и в кино, и в театре. Это два разных мира. Где вы чувствуете себя более живой и настоящей: в моменте, когда зал дышит вместе с вами, или когда камера ловит каждую эмоцию крупным планом?

Это просто разные миры, где ты существуешь по-разному и дышишь по-разному. Невозможно сказать, где ты более живой — везде всё равнозначно, но по-своему. И в кадре, и на сцене я чувствую себя потрясающе живой.

Вы обладаете Гран-при и лауреатскими званиями. Награды — это стимул двигаться дальше или груз, от которого нужно уметь абстрагироваться, чтобы не потерять себя?

Это мощный стимул. Когда тебя объявляют со сцены и начинают перечислять все твои регалии («снимается в кино», «обладатель Гран-при»), у меня возникает чувство: «Ой, сейчас нужно всему этому соответствовать». Ты волей-неволей начинаешь немного напрягаться. Но потом понимаешь: это не просто слова или пустой звук. Это то, кем ты являешься сейчас. Перед выходом на сцену нужно доказать самой себе здесь и сейчас, что ты достойна этих слов о себе.

Подготовка к роли — дело серьёзное. Как вы «погружаетесь» в образ и как «выходите» из него после спектакля?

Подготовка у каждого своя. У меня она начинается задолго до спектакля — как только я вижу его в расписании. Сначала нужно помнить всё от А до Я: текст, ноты (если это мюзикл), все моменты спектакля. Затем наступает главная часть — настройка своего инструмента (тела и голоса) на определённый тон и лад для роли. Иногда мне нужно просто помолчать и подумать о персонаже: кто он? Кто я? Задать себе тысячу вопросов из домашней тетради по роли. В день спектакля ты выходишь уже не «нулевым», ты уже много поработал дома над образом. Если репетиций нет (что случается часто), вся надежда на эту огромную домашнюю работу.

Вы много лет провели на сцене и перед камерой. Как изменилось ваше восприятие самой себя?

Это помогло мне понять саму себя: что я могу, а чего не могу. Если мне присылают роль с вопросом «возьмёшься?», я с большей вероятностью могу сказать «да» или «нет», понимая свои возможности — физические данные и готовность к экспериментам.

Зритель — главный критик. Какая публика вам ближе: искушённый театральный критик, который ищет глубину подтекста, или простой зритель, который плачет и смеётся вместе с вами?

Любой зритель хорош: мама, бабушка или неизвестный человек из зала. Не бывает плохого зрителя. Даже тот, кто жует конфету и шелестит фантиком на весь зал — это испытание для тебя как для актёра. Нужно посмотреть на себя со стороны: не выключаешься ли ты из процесса? Как бы твой персонаж отреагировал? Такие внештатные ситуации пополняют твою копилку реакций и иногда очень оживляют спектакль. Без зрителя театра не существует — это всегда треугольник: зритель — актёр — сцена.

Вы были телеведущей на «Шоумании». Умение держать себя перед камерой без сценария — это навык, который помогает или мешает в актёрской работе?

Это абсолютно точно помогает! Это две смежные профессии, которые дополняют друг друга. Конечно, есть разница: не все актёры театра могут работать в кино и наоборот. Но я стараюсь быть универсальным артистом. Этот навык идёт только в копилку опыта.

Кто из мастеров сцены или кино был вашим ориентиром в начале пути, и есть ли сегодня среди современников те, за чьей работой вы следите с восхищением?

Мне всегда очень нравилась Алиса Фрейндлих. Мне до сих пор греет душу то, что она приходит к нам в театр «Зазеркалье». В детстве я была в восторге от фильма «Мама» с Людмилой Гурченко. Я очень хотела быть на неё похожей: цитировала её песни (особенно «Песенку о хорошем настроении»), пыталась одеваться как она (у меня даже есть такая же белая муфта). Она мой фаворит как исполнительница с потрясающим вокалом.

Какую роль вы мечтаете сыграть?

Конкретной роли нет, есть направление — историческое кино (времена Елизаветы или Средневековье). Я безумно этого хочу! Специально для этого училась ездить верхом и стрелять из лука — пополнила копилку своих навыков, чтобы быть готовой к такой постановке или сериалу.

Вы начали свой путь очень рано. Какой главный совет вы бы дали той маленькой девочке, которая только делала первые шаги?

Актёрская профессия сложна тем, что на тебя всё время смотрят со стороны. У каждого своё мнение о твоей работе. Я бы посоветовала слушать себя и своё сердце; никогда не замыкаться на одном мнении (особенно негативном). Если кто-то считает, что ты не справишься — это не обязательно правда. Нужно найти людей, которым ты действительно доверяешь. Научиться слушать себя — это очень важно.

Музыкальный театр «Зазеркалье» — это уникальный театр в Санкт-Петербурге, расположенный на улице Рубинштейна, 13. Он известен своими постановками оперных и музыкальных спектаклей для детей и юношества, где классическая музыка органично сочетается с современным сценическим языком. Театр славится своей тёплой камерной атмосферой и любовью к зрителю.

РГИСИ (Российский государственный институт сценических искусств) — старейшая театральная школа в России, одна из ведущих кузниц актёрских кадров. Институт славится своими мощными педагогическими традициями и воспитанием универсальных артистов, в том числе уникальных кукольников, способных работать в разных техниках и жанрах.

Детская театрально-телевизионная студия «Иллюзион» — место, где Полина Ульянова получила свои первые профессиональные навыки. Под руководством Владимира Веселова и Михаила Славского дети не только осваивали актёрское мастерство, но и учились писать сценарии и работать в кадре, что стало для них бесценным стартовым опытом.

Фотографии предоставлены герем публикации.