Марина Вахтанина

«Театр для меня как воздух»: актриса кукольного театра о призвании и свободе

Марина Вахтанина — актриса Маленького театра кукол в Балашихе, выпускница Нижегородского театрального училища и СПбГАТИ, прошедшая школу Владимирского областного театра кукол. Она не ищет искусственных голосовых приёмов, а исходит из смысла и органики персонажа, а любую сценическую нештатную ситуацию превращает в проверку на профессионализм. Для Марины театр — это воздух, без которого она не мыслит жизни, а её мечта — постановка «Крошечки-Хаврошечки» в жанре мистического хоррора с живой музыкой.

Марина, часто говорят, что актером театра кукол становятся по призванию. Помните ли вы свой самый первый выход на сцену еще студенткой Нижегородского театрального училища?

Мой первый выход на сцену в училище Нижнего я не помню. Но никогда не было ощущения мандража и бросания в пот перед показами. Хотя, конечно, нерв есть всегда, но когда ты знаешь, что должна делать, слышишь, что вокруг и видишь людей рядом, то, чего бояться-то? В зале никто не знает, как должно быть (Улыбается.). В нижегородское училище я поступала «на авось и попробовать», оно было напротив пединститута и между экзаменами в педагогическом я решила, что попробую и сюда. Уж больно люди были шумные, яркие и интересные во дворике. А когда прошла все, то в педагогический уже не пошла больше.

Спустя семь лет после училища вы получили высшее образование в легендарном СПбГАТИ. Как изменилось ваше понимание профессии? Что вам дала академия, чего не смогло дать училище?

Училище дало профессию в руки. Ремесло. Умение, технику, друзей, какие-то колышки для будущего. Приехав во Владимир и проработав два года, поняла, что без «выездов» в другое пространство с другими режиссерами и другим взглядом зачахну. Питер дал суть и понимание профессии. Здесь пришло понимание, что не все в театре может быть «хорошо», здесь я научилась оценивать спектакли не по принципу «нравится/не нравится», а смотреть с точки зрения «как они это делают? Про что? Почему?». Питер дал возможность увидеть и узнать театр.

Владимирский областной театр кукол стал вашей первой профессиональной сценой. Это время гастролей, фестивалей и закулисного братства. Владимир часто называют «воротами» в Золотое кольцо. А чем он стал лично для вас как для актрисы?

Владимир дал опыт. Разный. Хороший и не очень. Как в профессии, так и в жизни. Это плюс.

Ваш талант был отмечен неоднократно, но получение областной премии – признание профессионального сообщества. Когда вы держали в руках награду, о ком или о чем вы думали и вспоминали в первую очередь?

Областная премия – это не равно признание профессионального сообщества, в номинации «Литература и искусство» эту награду получают люди культуры… это и библиотекари, и работники Домов культуры. Это как ставить равно между культурными люди и людьми культурными (Улыбается.). Это не равные понятия. Для меня более ценные как раз актерские дипломы, которые вручали именно люди из моего профессионального круга – театральные критики на фестивалях театров кукол. Но самое ценное не дипломы, а искренние слова, и мне даже больше принесло удовольствия и пользы, когда ко мне после спектаклей с моим участием на фестивалях подходили актеры и режиссеры и говорили не только приятное, но и нюансы, которые были им непонятны, а значит, я не смогла достоверно показать, сделать и именно это было важнее для меня. Критика нужна! Она дает возможность роста.

Театр кукол – это магия. Вы берете в руки кусок дерева, ткани и пластика, и вдруг он начинает дышать, любить и страдать. Есть ли у вас любимая кукла, связь с которой особенно сильна?

Любимая кукла всегда та, с которой начинаешь репетировать что-то новое, потому что в этот момент происходит «конфетно-букетный» период. Здесь ты ее узнаешь, приноравливаешься к ней, изучаешь, пристраиваешься, злишься, восхищаешься и любишь (Улыбаешься.).

Работа актера театра кукол – это колоссальный физический труд. Как вы справляетесь с физической усталостью во время длинных спектаклей, и как восстанавливаете силы после них?

Я читаю. Это мой способ отдыха. При чем, чем больше физическая нагрузка и усталость от репетиций, тем больше я буду читать вечером или в перерывах, бывает, что начинаю читать в параллель сразу несколько книг… Ну и вода. Бассейн, река. Люблю постоять у воды. Еще люблю путешествия. Просто ехать, быть в пути.

Голос – главный инструмент. Как вы находите голос для нового персонажа? Бывает ли так, что голос рождается раньше самой куклы, диктуя её пластику и характер?

Ооо, это мой любимый миф о театре кукол (Улыбается.). Как-то ехала в такси и водитель, узнав, что я актриса в театре кукол попросил: «Скажите что-нибудь вот этим вашим кукольнодурацким голосом?». У нас завязался интересный диалог:

— Вы меня довезете бесплатно?

— Нет? Почему?

— Ну, это моя работа – говорить, как вы выразились, дурацким голосом, а за работу надо платить. Вы везете и получаете деньги, ведь так?

— Я понял. Утерли нос. Молодец. Я приду с дочкой к вам на спектакль!

На самом деле актеры – отличные и хорошие – не говорят, специально изменяя голос. Мы в жизни все меняем свою речь в зависимости от ситуации. Плавно и по-лисьи говорим с мамой, если хотим от нее что-то. Рычим и рвем слова, когда защищаем свою точку зрения. Накрываем и окутываем голосом человека, которого хотим успокоить… поэтому нет. Я не «ищу» голос. Я ищу смысл, для чего и почему я и мой персонаж говорим. Изучаю время и менталитет персонажа, стиль говорения в той или иной эпохе или месте. Потом смотрим на «маску» куклы. Например, у куклы выдвинута вперед челюсть, тогда мы, естественно, это «примеряем» на себя и пробуем поговорить с выдвинутой челюстью… Из этого всего появляется самое верное и точное понимание героя и само собой «рождается» пластика речи.

Случались ли казусы на сцене, когда кукла «выходила из-под контроля», и как вы выкручивались из таких ситуаций, сохраняя магию спектакля для детей?

Да, конечно, и не раз. Во Владимире как-то на выезде забыли куклу Пугало для спектакля «Аистенок и Пугало». Быстро соорудили из вешалки, рубахи и шляпы новое «пугало» и сыграли спектакль. Но так возможно не всегда. Кукол создает художник специально под спектакль и абы какой «игрушкой» заменить ее не получится. Но да, иногда приходится искать выход (Улыбается.). Но любая накладка на спектакле – это проверка на включенность в моменте и способность среагировать, не выпадая из роли и спектакля и, если это удастся сделать незаметно для зрителя, это успех!

Режиссер видит общую картину, а вы должны воплотить его замысел в микродвижениях пальцев. Легко ли отпускать свое видение роли ради концепции режиссера? Был ли конфликт, который в итоге привел к потрясающему творческому результату?

Не совсем согласна, что только режиссер должен видеть целое. Я, как актриса, должна видеть свою роль от и до. И понимать, как мой персонаж меняется и что побуждает его делать так или эдак. Иначе получается каждый выход с нуля и без «жизни» за пределами сцены, это скучно и неинтересно. Я люблю докапываться всегда до конца и если мне что-то непонятно, то пытаюсь скорректировать рисунок мизансцен под себя (Улыбается.). Хотя это не совсем правильно.

Иногда самая сильная эмоция выражается в тишине. Для какого момента в вашем репертуаре затаенное дыхание – высшая награда? Когда вы точно знаете, что поймали зал целиком?

Тишина в финале. Когда люди еще чуть живут спектаклем и не хотят хлопать, чтобы не разрушить атмосферу. А зал всегда «слышно» на сцене. И играя в большом зале, всегда понимаешь до какого ряда зритель твой, а где уже «Камчатка». Я играла Кошку в «Синей птице» и в одной сцене из зала услышала детское: «Вот ты зараза!». Думаю, вот оно! Попала в зрителя! Потом через пару дней пришла в школу заниматься с детьми, а там мне в лицо: «Вы играли Кошку!!! Вы плохая!!!». Так я поняла, что моя слава меня нашла (Улыбается.).

Сказки могут быть драматичными. Приходится играть смерть, предательство, потерю. Каково это – заставлять плакать зрительный зал, полный детей?

Детей сложно заставить плакать, особенно весь зал. Но когда кому-то становится жалко кукольного персонажа, это здорово! Театр не воспитывает и не учит! Он помогает почувствовать и испытать эмоции. Эмпатам в театре тяжело. Я в кино-то реву ревмя, а в театре, если все по-честному и в органике, то я в голос могу переживать.

Театр кукол давно перестал быть только про Колобка. Сегодня поднимаются сложные темы. Готовы ли вы браться за материал, который может показаться слишком сложным или даже пугающим для детского театра?

Да! Я люблю спектакли для взрослых, как принято говорить, в куклах. Это всегда про смыслы, образы и эмоции! Моя мечта – сказка «Крошечка-Хаврошечка» в стиле славянской мифологии с живой музыкой. Некий хоррор. Русские сказки и вообще сказки совсем не милые. Это мистика и мурашки! Такое мне нравится.

Вы – часть великой русской школы театра кукол. На вас смотрят молодые артисты. Чтобы вы посоветовали молодым актерам, которые только начинают свой путь в театре, что бы вы им сказали?

Ой, тут сложно. Зачастую молодым твои «непрошенные советы» как кость в горле и «они сами с усами». Но я, наверное, хотела бы подробностей, что в кукле, что в существовании и интонациях, словах… а для этого нужно быть открытым и внимательным, смотреть, слушать, наблюдать, подмечать… видеть в спектаклях что-то интересное и брать себе в «копилочку».

После стольких лет на сцене, дипломов и наград остается главное – ответ на вопрос «Зачем?». Какой главный смысл вы видите в своей профессии? Что значит для вас быть актрисой театра кукол?

А я больше ничего не умею (Улыбается.). Когда я ушла из владимирского театра, и у меня возникла «пауза» в работе, я поняла, что идти в другую сферу, не театр, я не хочу и не могу. Я работала и барменом около пяти-шести лет и преподаю в театральных студиях, но без театра не могу. Я как-то приехала в один театр и человек, пообщавшись со мной десять минут и не зная меня до этого, сказал диагноз: «Марина, вам нельзя без театра. Вам он нужен как воздух. Вы в нем как рыба в воде. Вы, может быть, не будете потом актрисой, но в театре вы останетесь точно». Так что, зачем? Чтобы дышать (Улыбается.).

Фотографии предоставлены героем публикации.