Лина Ясайте

«Я не могу представить себя в офисе»: откровенный разговор с актрисой

Лина Ясайте — актриса, для которой театр стал не просто профессией, а судьбой. Будучи выпускницей школы с золотой медалью, она выбрала не «серьезную» карьеру, а сцену, чему не перестает благодарить свою маму. Лина — человек удивительной целеустремленности и перфекционизма: она прошла бешеный конкурс в институт, не опустила руки, когда в родных театрах не было мест, и уже больше десяти лет служит в Севастопольском ТЮЗе, где в 2026 году получила звание заслуженного артиста города. Она искренне считает каждую свою роль — от Репки до Ольги Ильинской — любимой, а ТЮЗ называет вторым домом, который дарит ей тепло, уют и семью среди коллег.

Лина, в 2026 году вам присвоено звание «Заслуженный артист города Севастополя». Что для вас значит это признание? Это итог определенного этапа или стимул двигаться дальше?

Наверное, нужно начать с того, что, когда мне позвонили за день до вручения и сказали, что завтра нужно быть в определенное время в определенном месте в парадной форме и сообщили, по какой причине… у меня дрожь в коленках не проходила, наверное, несколько часов. Не от страха, конечно же, а от какого-то переполняющего избытка светлых чувств внутри, от волнения, которого я давно не испытывала в таком количестве. Сразу перед глазами проносится весь творческий путь. Ты становишься окрыленной, поднимаешься на седьмое небо. И я не про то, что у тебя вдруг вырастает, условно говоря, корона на голове, а ты чувствуешь невероятный подъем вдохновения. Ты не просто так в профессии – тебя ценят, уважают, любят и дают новый толчок вперед. А итог ли это определенного этапа или стимул двигаться дальше? Конечно, второе. Только вперед. Это прекрасная возможность пробовать себя в новом в плане профессии, не стоять на месте. Да, в какие-то периоды артист, хоть и не костенеет, но перестает быть тем студентом, который всегда рвется к новым творческим вдохновениям, идеям. Это входит в привычный ритм жизни. А когда ты понимаешь, что все, что делаешь, проходит не зря, это видят. Ты понимаешь, что надо дальше, больше, вперед. Это, безусловно, волнительно и трепетно. И вспоминаю этот день только с улыбкой, с чувством внутреннего счастья.

Вы с трех лет жили в Севастополе, и именно здесь, в выпускном классе, попали в студию «Ф.Арт», что определило вашу судьбу. Что такого особенного было в этой студии, что вы решили связать свою жизнь с театром?

В «Ф.Арт» я попала в выпускном классе, но перед этим была предыстория. У меня в школе была замечательная педагог по русскому языку и литературе, и она с девятого класса организовала театральный кружок. Один из ее выпускников, Александр, отучился в Петербурге на артиста, и в его отпуск учитель регулярно приглашала его к нам в школу, чтобы он помогал нам в школьных постановках. Мы ставили «Золушку» по Филатову, отрывки из «Ревизора». И я уже тогда сильно полюбила театр! Мне было интересно. Хотя я окончила школу с золотой медалью, и мне все говорили: «Какое театральное? У тебя же есть мозги! Выбери серьезную профессию». Но я настолько прикипела в театральном школьном кружке к искусству, что в десятом классе стала задумываться: «А может быть, действительно, отучиться на актера?». Но ведь это же нужно готовиться! А где? На тот момент в городе не было профессиональных театральных студий. Однажды по пути в физкультурный зал на стенде с афишей я увидела информацию о наборе в театральную студию «Ф.Арт» и о том, что 14 февраля будут проводить кастинг артисты Виталий Таганов и Нателла Абелева – сегодня она заслуженная артистка России. «Кастинг» – слово на тот момент незнакомое совершенно. Что это? К чему готовиться? Что взять? Но после проб я все-таки попала в «Ф.Арт», где мне помогли подготовиться к поступлению. Во-первых, я поняла, что театр – это не только про «выучить текст, надеть костюмы и выступить». Чтобы прийти к результату, нужно делать тренинги, заниматься сценической речью, пластикой. С пластикой, слава богу, у меня все хорошо – я 12 лет посвятила бальным танцам. Но в «Ф.Арте» мы проходили «курс молодого бойца», где тебе пытались понемножку рассказать обо всем, с чего начинается первый курс института. Со мной работали и индивидуально. Когда я уже была в «Ф.Арте», я уже точно определилась с будущей профессией и другие варианты даже не рассматривала. Спасибо моей мамочке, которая поддержала и не сказала «нет». Ведь в нашей семье никто не связан ни с театром, ни с искусством. Мама – преподаватель математики с огромным стажем. Я сейчас, уже будучи мамой, думаю: отпустила бы я своего ребенка в театральный вуз или нет, учитывая, как многие отзываются о профессии актера, думают, что в театральный идут те, у кого плохо с оценками в школе. Я благодарна маме, что она не стала перечить, а наоборот, поехала со мной в Харьков и была со мной на вступительных.

Вы поступали в институт искусств с конкурсом 200 человек на место. Помните, как проходило прослушивание?

Да, конкурс у девочек был даже больше, чем 200 человек на место, у мальчиков – чуть меньше. Это связано с тем, что в 1991 году – это год, когда я появилась на свет – по статистике родилось мало детей. Рождаемость снизилась из-за развала Советского Союза, и многие ребята, выпускники школ, которые не поступили с первого раза в театральный институт, почему-то решили, что в 2008 году – год моего поступления в институт – будет поток меньше. Они подавали документы, и поэтому конкурс был бешеный. В Харькове два театральных института, но я подавала документы только в один. Сейчас думаю: «Почему в один? Откуда была такая уверенность? Не знаю». Многие подавали документы на артиста драмы и кино и сразу же на артиста театра кукол. Почему я не заявлялась на артиста театра кукол? Не знаю. Сейчас думаю: «Неразумно. Можно было – экзамены в одном вузе». На первом этапе прослушивания должна была быть готова программа и на украинском языке, и обязательно на русском, так как в вузе преподавали сценическую речь и украинскую, и русскую. На первом этапе – басня, стихотворение, танец и вокал. Мы индивидуально встречались с педагогами, которые проверяли нас. У нас была распевка, проверяли знания нотной грамоты. Первый тур проходил несколько дней. Волнительно жутко – таланты приходилось показывать прямо на сцене зрительного зала института на 100 мест. После всех дней первого тура нас – всю толпу абитуриентов – загнали на сцену, по очереди называли фамилии и выдавали бланки тем, кто прошел во второй тур. И я смотрю со слезами, как стопочка бланков уменьшается, а меня не называют. Думаю: «Вот бестолковая, больше никуда документы не подала, с золотой медалью школу окончила, а тут пролетела». Представьте состояние 16-летней девочки, которая пролетела сразу же после первого тура. И когда уже все фамилии были названы, педагоги, супруги Александр Павлович Васильев и Ангелина Васильевна Филиппова, говорят: «У нас есть две девочки, которые приехали поступать в театральный вуз с золотыми медалями. Одну из них мы уже назвали, она проходит во второй тур. А вот вторую медалистку мы хотим взять без второго отборочного этапа. Нам и так понятно, что этот человек наш, и он свяжет свою судьбу с театром». Назвали мою фамилию. Я чуть в обморок не упала тогда. У меня даже сейчас, спустя столько лет, когда об этом рассказываю, кажется, кружится голова. Вот так меня взяли одну с огромного потока сразу после первого тура и сразу увели подписывать документы, чтобы я уехала домой в Севастополь и вернулась только к началу учебного года. На вступительные со мной ездила мама. Она ждала внизу и потом делилась эмоциональным состоянием: «Я видела, как по лестнице спускается толпа абитуриентов. Кто-то плачет, что не прошел дальше, кто-то радуется. А тебя нет. Тебя нет 10 минут, 15. Я ничего понять не могу. Думаю, может быть, ты в обмороке или тебе плохо. И я у одной девочки спрашиваю: «Вы не видели Лину Ясайте?». Она говорит: «Мы вас поздравляем, ее уже взяли». Это было счастье.

Вернуться в Севастополь после учебы и столкнуться с тем, что в обоих театрах нет мест — серьезное испытание. Что помогло не опустить руки и дождаться своего шанса?

После получения диплома бакалавра я хотела устраиваться на работу, не думала оканчивать пятый курс. Меня многое тянуло в Севастополь. Здесь мой дом, семья, отношения. Спасибо Ангелине Васильевне Филипповой, которая сказала: «Лина, у тебя сейчас все получится, я в тебе не сомневаюсь. Но поверь, пройдет несколько лет, и ты поймешь, что без вот этой бумажки специалиста тебе могут быть закрыты где-то дороги». Поплакав в подушку, я согласилась. И ни разу не пожалела об этом. Иметь полное высшее профессиональное образование важно. Это мой посыл молодому поколению, которое хочет связать свою судьбу с театром. Театр, театральные студии – это прекрасно, театральные колледжи – здорово. Это шаг к профессии, но, чтобы профессия была полноценной, мы должны иметь полное высшее театральное образование. После четвертого курса, когда я приехала на летние каникулы в Севастополь, у меня была возможность показаться в театре флота, и мне сказали: «Мы готовы тебя взять». Я вернулась после пятого курса и поняла, что не хочу в этот театр. Я его люблю, мне нравятся их работы, спектакли, но душа не лежит. В театре имени Луначарского я знала, что нет мест, и даже не показывалась, не пробовалась. Пришла в ТЮЗ, к Людмиле Евгеньевне Оршанской. Была назначена дата прослушивания, и я показалась. На следующий день мне сказали: «Ты понимаешь, у нас просто нет мест. Занимайся, чем хочешь. Появятся места – мы тебе позвоним». Сказать, что земля ушла из-под ног – ничего не сказать. Уезжать из города я не хотела. Севастополь – это любовь на всю жизнь. И не зря говорят, что те, кто побывал здесь хоть раз, не хотят отсюда уезжать или хотят вернуться. В общем, оставалось ждать. И было непонятно, что делать дальше, чем заниматься. А буквально через пару дней после прослушивания мне звонит актриса ТЮЗа Любава Михайловская и говорит: «Собирайся и вези документы в бухгалтерию. Мы поговорили с Людмилой Евгеньевной, я объяснила, что ухожу в декрет и что нужна артистка». Благодаря ей я оказалась в театре. Вышла на работу даже чуть раньше, чем меня официально оформили, так как в театре начиналась постановка сказки «Сказочки на лавочке», и читка была уже назначена. Мне сказали: «Ты вправе не приходить, как хочешь». Но нас учили и воспитывали по-другому. Я попала в театр и не приду на первую читку? У меня такого даже в голове не могло быть. Читка у нас была в фойе. В перерыве все пошли в гримерки, и меня позвали: «Пойдем, мы тебе заодно покажем». Но меня остановила бухгалтер и попросила: «Скажи всем, что зарплаты сегодня не будет». В гримерку, не задумываясь, я зашла со словами: «Девочки, у меня две новости. Во-первых, я красивая. Во-вторых, зарплаты сегодня не будет». Так юмором хотела сгладить плохую новость. Мне до сих пор это вспоминают. С фразой «Во-первых, я красивая» я здесь по сей день (Смеется.)

Вы трудитесь в Севастопольском ТЮЗе уже больше 10 лет. Что для вас значит этот театр?

Как бы это пафосно ни звучало, но это второй дом. Я посвящаю ему всю жизнь. Иногда в театре проводишь больше времени, чем дома. Здесь есть родные люди, с которыми ты можешь поделиться не только своими радостями, но и своими огорчениями, с которыми можешь посоветоваться не только на тему творчества и искусства, а на тему жизни. Здесь тепло и уютно, как дома. У нас действительно замечательный коллектив. Мы много ездим на гастроли, и поскольку мы творческие люди, то очень восприимчивые к атмосфере вокруг. Не везде нам комфортно находиться в том или ином здании. И я не раз слышала, что актеры других театров говорят: «У вас безумно уютная, приятная атмосфера». И это действительно так. Эту атмосферу создают все люди, которые здесь трудятся, которые здесь служат. Поэтому да, наверное, ТЮЗ – это дом.

В вашем репертуаре невероятное разнообразие ролей. От Репки и Снежной Бабы до Ольги Ильинской в «Обломове» и Варвары в «Грозе». Какая роль стала для вас самой сложной, а какая — самой любимой, и почему?

Любимый вопрос для артистов. Не бывает нелюбимых ролей. Просто одна дается тебе сложнее, другая – немного легче. На одном из кастингов меня спросили про любимую роль, и я сказала: «Первая. Репка». Как бы смешно это ни звучало, но с нее начался мой творческий путь в СевТЮЗе. Снежная Баба – хулиганистая, волшебная тетка – тоже любимая. Да все любимые. Многие говорят: «Ты в ТЮЗе играешь репок, ромашек, грибочков. Не хочешь серьезные роли?». Так у нас и они есть. У нас репертуар от 0+ до 16+. И это такой диапазон! Это настолько тренированная внутренняя психика, психофизика, когда играешь и для детей, и для взрослых. Для детей играть даже сложнее: ребенок любую неправду видит сразу, ему сразу становится скучно, он начинает разговаривать, отвлекаться. Роль Ольги Ильинской – тоже любовь. Роль создавалась в атмосфере большой творческой любви. Наверное, в вечернем репертуаре – это моя первая заглавная роль. Обожаю ее до сих пор. Варвара – тоже любовь. Да все роли – это про любовь. Понимаете, если артист не будет создавать роли в любви, то и на сцене не получится то, что хочет увидеть зритель. Если ты сам не будешь кайфовать от того, что делаешь на сцене, в чем тогда смысл профессии? Ты просто не нашел свое, тебе не надо здесь быть – уходи туда, где будешь получать удовольствие. Меня часто спрашивают: «А если бы вот так сложилось, куда бы ты ушла?». А я даже представить не могу, кем бы еще могла быть. Я не могу себя представить в офисе или учителем в школе.

Кажется, в роли Ольги Ильинской произошел переход от внешней игры к внутреннему проживанию роли. Расскажите об этом опыте.

Довольно сложный вопрос, на самом деле. Наверное, так получилось не только с Ильинской. Так или иначе мы взрослеем, у нас появляется жизненный багаж за плечами. И, наверное, важно внутренние изменения применять в своих ролях. Не идти на одной и той же ноте, не работать на такой же эмоциональной окраске по пять, десять лет, а привносить, проживать что-то новое. Внутреннее проживание роли всегда было, есть и будет. Есть спектакли, в которых ты сначала совершенно не понимаешь, что от тебя хочет режиссер, и просто выполняешь поставленные им задачи, а потом, когда выпускаешь премьеру, начинаешь копаться, и до тебя вдруг доходит: «Так вот что он имел в виду, так вот почему!». И все начинает складываться.

Есть ли у вас какой-то личный ритуал или способ настроиться на спектакль? Может быть, особая разминка, музыка или даже талисман, который помогает выйти на сцену?

Я бы не хотела раскрывать все карты, но замечу, что обязательно должна «поговорить» со сценой. Это касается не только родного здания, а любой площадки, на которой мы играем спектакли. Мне нужно со сценой договориться о том, чтобы сегодня все прошло хорошо. Конечно, обязательно нужно хотя бы несколько минут тишины, чтобы вокруг никто не отвлекал. Немножечко собраться и подумать о том, что ты сейчас, для чего и зачем здесь. Обязательно перекреститься. И есть еще определенные слова, но их я оставлю в тайне.

Вы не только актриса, но и помощник режиссера. Что сложнее: быть по ту сторону кулис, организуя процесс, или находиться в свете софитов?

Помощником режиссера я стала не так давно, два или три года назад. И это так здорово! Это возможность посмотреть на театр с другого ракурса, с другой профессии. Мне с моим чувством перфекционизма всегда это близко. Когда я занята как актриса в спектакле, я прихожу заранее, проверяю элементы декорации, с которыми соприкасаюсь в спектакле, проверяю, весь ли реквизит у меня на месте, смотрю костюмы. Быть же помощником режиссера – это колоссальная ответственность. И мне это так нравится! Ты должен связываться со всеми цехами, узнавать, готовы ли декорации. Должен связываться с реквизиторами и говорить, какой нужен реквизит на сегодня, завтра, послезавтра, есть ли он или что-то нужно закупать. Связываться с артистами, делать с режиссером вызывной лист на следующую репетицию – смотреть, все ли нужны или будет работа по сценам. Во время проведения спектакля, естественно, прийти заранее, проверить все до мелочей. Мне искренне нравится занимать художественно-руководящую должность, быть непосредственно в процессе. Мы частично редактируем и создание, и прокат репертуара. Плюс ко всему, когда у нас работают приезжие режиссеры, у меня есть уникальная возможность, сидя в зале, как помощник режиссера, посмотреть на работу с артистами и, естественно, взять себе в копилочку.

Ваш первый опыт в качестве помрежа был на спектакле «Сашка», где вы еще и сами играли. Каково это — одновременно следить за ходом спектакля и исполнять свою роль?

Это мой первый опыт, он был волнительный. Одно дело – принять спектакли, которые уже идут в репертуаре, и проводить их, и совершенно другое – идти от начала постановки к выпуску спектакля. Тем не менее, с Аркадием Черкашиным работалось хорошо. У нас в «Сашке» хорошая, дружная команда была на выпуске, да и сейчас, когда появились вводные артисты. Слава богу, в спектакле «Сашка» нет сложных элементов декораций и перестановок во время спектакля. Мои сцены актерские в «Сашке» не были привязаны к перемонтировочным действиям. Мы репетировали наши сцены отдельно, а потом я спускалась в зал и следила за всем остальным, записывала, где и какие перестановки, кто откуда выносит скамейку, стол, табурет. Сейчас, если ты помощник режиссера, то не можешь быть на сцене как артист. К сожалению, бывают воздушные тревоги, и ты должен следить за обстановкой и дать команду звукооператорам остановить спектакль, опустить занавес. И это мне, как актрисе, конечно, облегчает задачу. Ты можешь больше настроиться на роль, на то, что сейчас будешь делать в спектакле. Когда ты еще и помощник режиссера, ты должен сначала проконтролировать декорацию, свет, звук. И на себя как актрису остается мало времени. Приходится экстренно собирать внутреннюю психофизику, чтобы выйти на сцену и донести то, что хотел режиссер и автор. Плюс нужно успеть повторить текст, загримироваться, переодеться – и это доставляло некие сложности. Сейчас, когда ты сегодня либо помощник режиссера, либо артист – это удобно и здорово.

Вы сами отмечаете у себя «комплекс отличницы» и стремление, чтобы все было «правильно». Как это качество помогает в работе помрежа и актрисы, а в чем, возможно, мешает? Бывали ли случаи, когда перфекционизм играл с вами злую шутку?

Бывало. Например, работаешь в спектакле как артист и вдруг видишь, что где-то что-то не так прикручено, а ты на сцене и ничего изменить не можешь. Либо видишь, что луч света загорелся не в том месте, и ты на это реагируешь, а это ужасно неправильно – мысли уже не сосредоточены на роли, на том, что ты доносишь и транслируешь со сцены. И я даже боролась в какой-то период с этим. И я считаю, что это, конечно же, неправильно. Сейчас, когда деятельность артиста и помрежа разграничили, это помогает. Ты больше собираешься перед спектаклем, вкладываешься в роль и не думаешь о том, что происходит вокруг. Это уже не твоя задача, это зона ответственности другого человека.

Если бы у вас была возможность создать абсолютно любой спектакль в Севастопольском ТЮЗе, какую историю вы бы выбрали и почему?

Интересный вопрос. Я бы хотела, чтобы у нас появилась легкая, воздушная комедия в вечернем репертуаре, 16+. Хотела бы, чтобы она помогала зрителям отвлечься от того, что происходит вокруг, хотя бы на полтора-два часа. Понимаете, когда люди о чем-то задумываются после спектаклей, обсуждают различные темы, это, безусловно, здорово. Это то, к чему мы стремимся. Но вот, мне кажется, чего-то не хватает. «Женитьба Бальзаминова» – прекрасный спектакль. Я каждый раз смотрю, как люди выходят после него, улыбаются, что-то весело друг с другом обсуждают. Чувство легкости, которое витает в фойе после спектакля, прекрасно! Мне бы хотелось, чтобы у нас еще какой-нибудь такой спектакль появился.

Особенная аудитория — подростки. Как вы считаете, о чем сегодня важно говорить с ними со сцены?

Да, аудитория действительно особенная. Подростки – разные совершенно. Сейчас они взрослеют намного раньше, чем мы. Мы не должны заставлять их что-то делать, но нужно призывать к внутреннему воспитанию, культуре, культуре речи и общения, патриотической ноте. Учить ценить и уважать тех людей, которые в Великую Отечественную войну положили свои головы для того, чтобы мы жили и воспитывали подрастающие поколения, чтобы не забывали историю, то, что было раньше, чтобы стремились все-таки выбирать книгу и общение с друзьями, может, даже театр, а не гаджеты… Важно, чтобы подростки ценили своих родителей и не забывали, кто им дал жизнь, чтобы замечали то, что происходит вокруг них в мире. Театр не должен заниматься нравоучением, но должен подталкивать к каким-то шагам к размышлению. Ведь у всех будут совершенно разные мнения и мысли по поводу одного и того же спектакля, который они только что увидели. Но главное, чтобы эти мысли были направлены на какое-то осмысление себя и мира вокруг.

Если бы вы могли посмотреть на себя и свою карьеру в театре со стороны, как зритель, какой бы вы дали совет себе нынешней? Что бы вы сказали той юной Лине, которая только пришла в студию «Ф. Арт»?

Себе нынешней я бы сказала: «Не останавливайся, двигайся вперед, больше изучай, больше смотри. Не ленись». Это важно. Лень – это смертный грех. А себе, той маленькой в «Ф.Арте», я бы сказала: «Ты на правильном пути, двигайся вперед. У тебя все получится. Я в тебя верю».

Фотографии предоставлены героем публикации.