Иван Горячев

«Я влюбился в профессию с первого взгляда»

Иван Горячев – актер, который пришел в профессию почти случайно, бросив факультет менеджмента ради пробного занятия по мастерству, и с тех пор не представляет жизни без сцены. Выпускник «Щепки», он прошел путь от московского ТРУ театра до труппы прославленного Волковского театра в Ярославле, где одинаково успешно играет и драматических героев, и комедийных персонажей. Иван ценит свободу импровизации, самокритичен, но после рискованного ввода в «Сирано де Бержераке» понял, что точно находится на своем месте.

Иван, как вы считаете, вы выбрали профессию актера или все-таки она – вас?

Думаю, что люди всегда выбирают профессию, но это непросто – выбрать что-то именно «свое», попасть в точку. Мне повезло. В 18 лет я уже знал, что хочу делать и кем быть. На самом деле это рано. И вышло-то все почти случайно. Уже учился в университете на банальном факультете менеджмента, и было так скучно, хотелось яркости в жизни, движения, хотелось занять свободное время. Ткнув пальцем в небо, я решил посетить пробное занятие по актерскому мастерству. Остальное – история. Смена вуза. Три театра. Уже больше десяти лет живу только этим. Я влюбился в профессию с первого взгляда и с годами эта любовь, порой непростая, только растет.

Вы окончили Высшее театральное училище им. М.С. Щепкина. Какие навыки и знания, полученные здесь, пригодились позже в профессиональной деятельности?

Если честно, я благодарен как своему вузу, так и мастеру Владимиру Алексеевичу Сафронову. Мало кто учил так подробно, показывал, как разбирать роли, делился многолетним опытом. Он вложил всю душу в наш курс. Да и атмосфера многовековая в «Щепке» была довольно интересной. Нас учили не просто как профессионалов, но и прививали вкус, этику. Сейчас в голове то и дело возникают цитаты педагогов, когда я читаю новую роль, когда репетирую. Про энергию, внимание, действенную линию персонажа. Нас учили не только играть, но и хорошо разбирать игру со стороны. Ты учился как на своем примере, так и на чужом. Возможно, не было той вседозволенности и свободы, что есть в других вузах, но зато нас воспитывали как личностей.

Первая серьезная роль – в училище. Что помогло достойно сыграть кардинала Вулси в спектакле «Тысяча дней Анны Болейн», как готовились?

Знаете, на репетициях у Юлии Владимировны Сафроновой была своя атмосфера, где твои способности могли по-особенному раскрыться за счет определенной творческой свободы. Юлия тонко ведет артиста на пути создания роли. На репетициях я мог попробовать разные творческие задумки. Сама роль довольно сложная для студента – возрастной персонаж, кукловод при дворе, расчетливый и уверенный, властный, но преданный королю. Не знаю, откуда во мне все это, но я находил необходимую стать, уверенность в голосе, ощущение власти внутри. Возраст старался играть лишь полутоном – никакого специального грима, скорее, это выражалось в темпе речи, интонациях, довольно циничном взгляде на окружающих, пластике и придуманном прихрамывании с опорой на трость.

В труппу московского ТРУ театра вы были приняты только спустя два года после окончания училища. С чем это связано? Неужели так сложно пробиться молодому актеру?

Не представляете, как сложно попасть в хороший театр. Это как выиграть в лотерею. Когда поступаешь в вуз, ты знаешь, что им нужны человек 20 на курс. Когда в театр, ты знаешь, что им либо не нужен никто, либо определенный типаж вроде характерного пузатенького мужичка лет 35. Тысячи талантов вынуждены работать аниматорами, ведущими, сниматься по микроэпизоду в полгода, обивать пороги театров в надежде, что их когда-то заметят. Спрос и предложение совсем не в балансе. А с ТРУ театром сложилось так, что там играли мои однокурсники, и когда потребовался человек как раз на определенную роль, моя кандидатура была предложена. Я посмотрел спектакли театра, посидел на репетициях и довольно быстро ринулся в бой. Меня завлекли как сами постановки театра – дерзкие, современные, но без ущерба оригинальному произведению, без переиначивания и эпатажа, – так и свобода на площадке. Я мог импровизировать, вносить штрихи в роли. Порой режиссер так и давал задание – вот тут монолог на такую-то тему, сиди и думай. Я даже придумал пару приемов в спектакле «Страсти по Дон Жуану». Мы были соавторами своих ролей. Это мечта каждого артиста.

Любовь зрителей завоевала ваша роль Джонни Патинмайка в спектакле Мартина Макдонаха «Ирландец». Чем интересна эта роль?

Честно, я упивался этой комедийной ролью. По сюжету я живу на острове и продаю сплетни за вкусную еду и разные мелочи, обожаю выпытывать информацию с азартом журналиста. И люблю также манипулировать людьми, донимать их, за что по сюжету часто получаю в морду. Это такой азарт – чувствовать, как твой коллега по ходу пьесы закипает и может сорваться в любой момент. Как игра с огнем. Конечно, было приятно, когда придуманные шутки удавались, и комедийные повороты вызывали реакцию зрителя.

Большим шагом стало принятие в труппу академического театра драмы им. Федора Волкова. Какие новые возможности и задачи у вас появились?

Этот этап для меня стал поворотным. Театр с такой историей. Фантастически талантливая труппа. Огромная сцена. И сразу в бой. Куча вводов в первый сезон. Разные сложности. Много страха. А дальше репетиции, репетиции. Адаптировался, мне кажется, я относительно долго. Но на большой сцене играть – отдельное удовольствие. Чувствуешь масштаб. Сама игра становится другой, выплеск энергии больше. Сейчас театр активно наполняется классикой как русской, так и зарубежной. У нас много премьер в каждом сезоне, гастролей. Конечно, мне хочется новых вызовов, ролей, интересных постановок. Здесь нравится творить, созидать. Чувствуешь, что вносишь свою лепту в нечто большое, масштабное. Для меня это важно. Чувствуешь, что все не зря.

Какими ролями на сцене первого русского профессионального театра вы гордитесь больше всего?

Я особо не думаю о ролях с точки зрения гордости. Скорее с позиции, что мне больше по душе, и где более удачно смог воплотить образ. Когда я знаю, что вечером буду играть ту или иную роль, тепло наполняет меня просто потому, что я знаю, что буду чувствовать и какую атмосферу ощущать. Для меня, конечно, идет отдельно от всего спектакль «Дама с собачкой». Тут соединились три рассказа Чехова – «Дама с собачкой», «Душечка» и «Человек в футляре». Во всех трех есть по роли у меня. В первом рассказе я не схожу со сцены совсем, что дает ощущение какой-то цельности. Ты в реальном времени понимаешь изменения в персонаже, распределяешь силы и эмоции. Всегда выходя за кулисы и бегом готовясь к следующему рассказу, есть ощущение, что ты что-то прожил, что время тянулось бесконечно долго, может быть, прошел день, и ты как бы выныриваешь оттуда. Отдельно также у меня стоит Кот Бегемот из «Маргариты». Ну, эта роль – подарок. Валяться на сцене в шубе, изрекать «прочно увязанные силлогизмы», пугать обычных граждан, объявлять «бал» … Для меня было важно найти грань между человеческим и кошачьим, найти моменты, где по виду человек внезапно начинает ползать и мяукать, а потом вдруг садится за шахматы.

Одна из ролей в ярославском театре – Кинто в «Хануме» А. Цагарели. Чем вас привлекает водевиль?

Честно говоря, роль совсем маленькая. Но наша команда Кинто всегда шумная и веселая. Комедии и водевили всегда для актера ценны именно заряженным настроением. После них выходишь наполненным, на позитиве каком-то. Эффект на зрителя такой же, как на актеров, получается. Но и в плане актерской техники – это тоже отдельный жанр. Нужны определенное настроение, посыл, умение точно, как в музыке, попадать в комедийные ноты.

Кажется, вы уверенно себя чувствуете как в драме, так и в комедии. Почему решили ступить на обе тропинки и как находите баланс?

Я рад, что мне доверяют и драму, и комедию. Честно говоря, в институте я думал, что буду играть только драму, и что комедийный жанр все-таки не мое. Но моя позитивная, веселая натура все-таки нашла отклик и в этом жанре. В комедии важны быстрые переключения, смены настроения, умение успевать за сюжетом и вести его. Видимо, эта способность мне помогла здесь. Например, после первой драматичной роли Гурова в «Даме с собачкой», где я играю любовь, у меня есть буквально минута на переодевание прежде, чем я выбегу на сцену в новом комедийном образе – восторженного антрепренера Кукина, помешанного на театре. За минуту нужно переключить внутренний рычаг, поймать легкость, совсем другую подачу. Некоторые зрители говорили, что даже не сразу поняли, что это тот же актер выбежал на сцену.

Каждая роль оставляет отпечаток на внутренней природе артиста. Бывают ли ситуации, когда персонаж настолько захватывает, что вы забываете о собственной жизни?

О собственной жизни забыть довольно трудно. Но есть те роли, которые открывают в тебе что-то. Или резонируют с какой-то твоей травмой. Бывают и спектакли, когда тебя вдруг несет, вдруг психофизика включается так, что ты выплескиваешь все внутреннее, расходуешь себя без остатка. Обычно у меня после таких спектаклей на следующий день, как я называю, «эмоциональное похмелье». Чувствуешь опустошение, необходимость восполнить силы, замедлиться. Это бывает нечасто, и хорошо, так как я бы не смог играть по 15–20 спектаклей в месяц. Но хочется верить, что ты не зря отдаешь всего себя профессии.

Зачастую на спектакли театра невозможно купить билет. Аншлаг! Как удается удерживать устойчивый интерес зрителей к каждому спектаклю?

Я, к сожалению, не знаю тонкостей всей этой системы, но могу сказать, что в Ярославле довольно театральная публика. Театр у нас градообразующее место, здесь каждый раз да побывал. У нас, я знаю, ведется огромная работа по популяризации театра среди молодежи, так как у нас есть молодежный совет, много рекламных кампаний вроде нашего троллейбуса, курсирующего по городу. Но главное, могу сказать точно, что труппа наша выкладывается всегда на полную. Такая самоотдача, хочется верить, находит отклик среди зрителей, из-за чего хочется возвращаться снова и снова.

На улочках Ярославля вас узнают? Часто ли поклонники просят автограф или совместную фотографию?

Бывает периодически. Недавно на улице узнали люди, приехавшие погостить в город: они купили билеты на подряд идущие спектакли, где как раз я участвую. Бывало, узнавали в спортзале, в кафе один раз подошли зрители. Один раз было, что сотрудница «Магнита» узнала и даже поделилась впечатлениями о моем спектакле, который шел несколько лет назад и всего две недели. Порой кажется: «Да что я делаю вообще на сцене?», а людям это западает в душу. Всегда приятно, что твою работу ценят.

Актерская игра – отражение души исполнителя. Как вы ищете вдохновение и энергию для создания сильных образов на сцене?

Я думаю, что актер в целом – активная натура. Мы эмоционально заряжены по жизни, нам многое интересно, любопытно. Мы живем эмоциями, впечатлениями. Это и питает наше вдохновение. Но и, мне кажется, качество проживаемых моментов в жизни тоже играет большую роль. Не секрет, мы чувствуем иногда все острее и ярче, нежели люди из других профессий. Обычные события, на первый взгляд, могут вызвать огромный каскад чувств. Еще, конечно, важно любопытство. К жизни, к людям, к искусству. Мой мастер постоянно призывал быть любопытными. Мы – маленькие исследователи, которые всю жизнь собирают и аккумулируют информацию для профессии.

Когда вы поняли, что действительно состоялись как профессионал? Какие критерии используют актеры для оценки собственной зрелости?

Вряд ли была какая-то веха, когда я понял, что состоялся. Я – натура самокритичная. Всегда кажется, что нужно сделать намного больше, намного больше сыграть ролей. Но был один момент – я срочно за один день ввелся на одну из главных ролей в спектакль «Сирано де Бержерак». По сюжету я – режиссер как раз этого спектакля. Театр в театре. Часть роли на французском. Это был дикий вызов. Не знаю как, но сдюжил, да еще и нашел место проявить свою эмоциональность, чуть добавить своего видения. После того как занавес закрылся, коллеги качали меня на руках. Я был невероятно счастлив и в этот момент понял, что на своем месте. Так что не знаю насчет оценки собственной актерской зрелости, но сейчас чувствую большую уверенность в своих силах.

Считаете ли вы, что актерская профессия помогает познать самого себя? Какие открытия сделали за годы работы на сцене? Довольно сложный вопрос. Думаю, позволяет понять разные грани себя, найти в себе что-то, о чем ты не подозревал. Для меня вообще было открытием то, когда я попал в эту профессию, что я, оказывается, эмоциональный и взрывной человек. Я до этого считал себя весьма спокойным и уравновешенным. Думаю, еще открытия случаются относительно часто, когда долго репетируешь роли, несвойственные тебе.

Фотографии предоставлены героем публикации.