Ирина Воробьева

«Эйфория сложной лексики: когда время останавливается»

Ирина Воробьева — артистка балета высшей категории, выпускница Витебского государственного колледжа культуры и искусств. С 2019 года она служит в Музыкальном театре имени Ф. Шаляпина в Санкт-Петербурге, а до этого танцевала в Государственном ансамбле танца «Барыня». В интервью Ирина предстает вдумчивым и самоироничным человеком, чей внутренний критик никогда не доволен, а сама она считает главным успехом — вызвать у зрителя те же эмоции, которые переживает на сцене.

Ирина, вы живете и работаете в Петербурге. Это город с особой атмосферой. Как дух северной столицы влияет на ваше творчество и настроение перед спектаклем?

Действительно, Петербург — уникальный и разнообразный город, таинственный, сохранивший истории людей, привнесших свой вклад в его создание и развитие. Это не может не восхищать, и, конечно, находясь здесь, это формирует свой неповторимый взгляд на творчество. Согласитесь, искусство в местах, наполненных историей, атмосферой и архитектурной красотой, погружает зрителя в особенное состояние — от волшебного до угнетающего. Дух Петербурга, с его улицами, домами и мостовыми, отражается и в творчестве людей, которые формируют и олицетворяют современное искусство.

Сегодня вы – артистка балета петербургского театра им. Ф. Шаляпина. Когда вы впервые почувствовали, что сцена стала для вас чем-то большим, чем просто работа?

Сцена появилась в моей жизни рано: еще будучи ребенком, я была влюблена в хореографию. Получив профессиональное образование и начав работать, я ни разу не задумалась, что выбрала не ту профессию. Конечно, бывает тяжело, в моменты постановочного процесса ты изнурена и морально, и физически, но любовь к своему делу все компенсирует.

Перед выходом на сцену многие ищут свой способ настроиться. У кого-то это музыка, у кого-то — особый ритуал. Что помогает вам?

Для меня подготовка к спектаклю и есть определенный ритуал. Создание образа, разогрев тела. Сидеть и долго настраиваться — это не про меня.

Сцена – это не только праздник, но и испытание. Бывают моменты, когда страх перед сценой сильнее желания танцевать?

Я бы не называла это страхом, скорее подойдет слово «волнение». Волнение за то, чтобы все прошло идеально. И именно стремление сделать все идеально мотивирует и дает энергию выкладываться на 100%.

В каждом спектакле есть момент «до» и «после», но есть и вечное «сейчас» на сцене. Как вы ощущаете время на сцене?

Оно летит, тянется и останавливается. Чаще летит, но я испытывала все три ощущения. Это зависит от лексики (хореографии), места, времени и непосредственно спектакля. Например, когда задача — просто стоять или медленно двигаться, время на сцене тянется. В моменты эйфории со сложной интересной лексикой время останавливается. Но чаще в творческом процессе и эмоционально насыщенных моментах время летит.

Есть роли, которые не просто исполняешь, а проживаешь, и они меняют артиста. Благодаря каким работам вы изменили отношение к себе или к жизни?

Есть роль, на время исполнения которой я забываю, кто я есть. Это спектакль, где я, как артистка балета, играю душу главной героини. И по ходу действия, через хореографию, показываю весь спектр переживаний и эмоций.

Артисты балета с помощью движения передают радость, печаль, любовь… Какие эмоции вам передать через танец сложнее всего и почему?

Сложно выразить те эмоции, которые никогда не испытывал, но еще сложнее — вызвать эмоции у зрителя. Если зритель почувствовал, то же, что и ты, — думаю, это успех.

Иногда кажется, что сцена слишком мала для того, что хочется выразить. Как, несмотря на ограничения, передать все эмоции и идеи?

Для артиста нет ограничений. Он либо умеет работать, «существовать» на разных площадках, либо нет. Хороший артист — тот, который умеет вызвать эмоции в любом пространстве. Но, конечно, большая сцена дает гораздо больше возможностей и помогает усилить восприятие драматургии.

Зрители и коллеги иногда говорят такие слова, которые остаются в сердце надолго. Какой неожиданный комплимент вы получили и какую критику?

Помню, после премьеры спектакля одна девушка сказала, что мой образ ей понравился. Я не знаю, кто эта девушка, да и образ в спектакле был второстепенный. Обычно люди редко вот так напрямую высказывают свое мнение, но я люблю фразу «это было исполнено очень вкусно». Что касается критики, конечно, она была, но это всегда без унижения, с уважением и на пользу делу.

У каждого артиста есть свой «внутренний» критик. Он строгий учитель или поддерживающий друг?

О, мой внутренний критик постоянно недоволен. Я никогда себе не нравлюсь и считаю, что можно сделать лучше, поэтому он совершенно точно «строгий учитель».

Зритель видит результат, но не знает о сотнях репетиций и внутренних диалогов. О чем вы думаете в паузах между сценами, когда занавес закрыт?

Совершенно о разном, и каждый раз о другом. Нужно понимать, что артист — это в целом обычный человек со своими проблемами, радостью и болью.

Балет – язык тела. Но иногда слова все же нужны. Если бы вы могли сказать зрителям одну фразу перед началом спектакля, что бы это было?

«Спасибо, что пришли прожить вместе с нами эту маленькую жизнь».

Артист всегда учится. Иногда у тех, кто младше или менее опытен. Чему вас научили молодые артисты?

Все зависит от конкретного человека, его характера, желаний и возможностей. Но смелость, энергия, готовность пробовать новое — это то бесценное, что всегда стоит поддерживать в себе в любом возрасте.

Балет – это командная работа, даже если на сцене ты один. Какую роль в вашем успехе играют люди, которых зритель никогда не видит, – костюмеры, гримеры, осветители?

Самую важную. Без их усилий невозможно представить себе успешный спектакль. Невидимая для зрителя работа всей команды критически важна для того, чтобы все происходящее на сцене было гармоничным, эмоциональным и технически безупречным.

Фотографии предоставлены героем публикации.