Илья Лупенко

«В театре я актёр, вне театра — человек»

Илья Лупенко — актер, который нашёл в театре не просто работу, а призвание и вторую семью. Он органично существует в комедийных ролях, но не боится сложных драматических образов. Считает, что задача актёра — менять внутренний мир зрителя к лучшему.

Илья, когда вы поняли, что сцена — это не просто увлечение, а, скорее, призвание?

Я с детства хотел выступать на сцене. В девяностые годы мы жили в военном поселении, и жизнь тогда для моей семьи была, мягко говоря, не «сахар», но у меня был чемодан с игрушками и небольшой телевизор с видеокассетами с фильмами и мультфильмами. Я помню, что в 3–4 года мама оставляла меня одного дома, а сама уходила на работу. Она как-то поставила видеокассету с фильмом 1939 года «Унесенные ветром», и я был под большим впечатлением, что, посмотрев этот трёхчасовой фильм, я потом посмотрел его ещё раз сразу же. Когда моя мама вернулась с работы и увидела, что маленький ребенок трёх лет смотрит «Унесенные ветром» ещё раз, это было для неё что-то вроде шока. И после этого, можно сказать, «сигнала» я понял, что хочу посвятить жизнь театру и кино.

Два года в Ачинском драматическом театре — это время становления. Какой профессиональный страх вы преодолели здесь?

Наверное, я боялся больше всего, что после окончания обучения в институте и устройства в мой первый театр я окажусь неперспективным актёром, что у меня мало знаний, таланта и то, чему меня научили в театральном институте, — это будет мой «потолок». Но, к счастью, я ошибся, и после некоторого времени службы в театре я понял, что профессия актёра — это профессия, которой ты будешь учиться всю свою жизнь.

Вы переехали из Ачинска в Минусинск. Что вы искали в новом театре и как вас встретил коллектив?

В Минусинском театре я обрёл место, которое соответствует моему пониманию, что такое театр. Здесь дружный коллектив и сильная труппа. Я влился в коллектив почти сразу, и я бы сказал, что обрёл не только прекрасное место службы в театре, но и вторую семью.

Многие говорят: «Работа — второй дом». Является ли театр домом для вас, и почему?

Я бы ответил, что да. Я думаю, что любой актёр, который находится там, где его труд — это не пытка, а удовольствие, всегда будет чувствовать себя как дома.

В вашем послужном списке удивительно много комедийных ролей. Вы сами стремитесь к ним или так складываются обстоятельства? И как вы думаете, что в вашем характере или актёрском инструментарии позволяет вам легко и органично существовать в этих жанрах?

Меня учили тому, что актёр должен уметь играть любые роли вне зависимости от того, маленькая она или большая, комедийная или драматическая. Особого предпочтения в жанре у меня нет, я люблю комедии и хорошо чувствую этот жанр, с чувством юмора у меня всё отлично. Также я люблю и драматические роли, я всегда воспринимаю их с трепетом и с приятным вызовом для себя.

Комедийная роль часто требует от актёра надеть определённую «маску». Что для вас сложнее: создавать эту маску с нуля, или, наоборот, «снимать» её с себя после спектакля и возвращаться к собственному «я»? Бывает ли так, что маска прирастает?

За весь период службы в театре я придерживаюсь одного правила для себя: «В театре я актёр, а вне театра я человек». Считаю, что это правильно, хотя, несмотря на то что меня считают человеком весёлым, я периодически люблю иногда надевать «маску», но стараюсь делать это так, чтобы это не мешало моей жизни и жизни моих близких и приносило больше радости и смеха.

Вы играете Кота и Зайца в спектаклях для детей. Какая реакция детей на ваши роли трогает вас больше всего?

В детских спектаклях всегда приятно слышать детский смех и видеть сильную увлечённость в процессе происходящего на сцене. Актёр тоже в каком-то смысле «ребёнок», и ты чувствуешь с детьми какой-то контакт, который «заряжает» тебя, и это здорово.

В детских сказках нужно быть абсолютно искренним в предложенных обстоятельствах. Как работа над сказочными образами влияет на актёрскую технику? Не «разбалтывает» ли она её, или, наоборот, требует ещё большей дисциплины?

Я за своё время участвовал во многих сказках и заметил одну интересную параллель. На начальном этапе репетиции сказки мне всегда это напоминало игру на детской площадке, что режиссёр — это такой «друг-заводила», который предлагает своим друзьям сыграть в игру с какими-то правилами, и вы договариваетесь, что вот ты разбойник, а ты полицейский, а ты там ещё кто-то. И мне это помогало в репетициях, и процесс проходил всегда весело и здорово, но нужно не забывать, что ты — актёр и есть определённые законы театра и актёрской профессии, и что, прежде всего, это спектакль, в котором есть некая история и замысел, и если это всё упускать, то спектакль может превратиться в бардак.

В спектакле «Алексей Каренин» вы сыграли Доктора, Адвоката и Ландо. Каково это — существовать в одном спектакле в трёх совершенно разных образах? Как вы переключаетесь между ними, не путая ни себя, ни зрителя?

Для меня это был первый опыт в карьере — играть три роли в одном спектакле. Сначала у меня была лёгкая паника, так как я элементарно не понимал, с кого мне начинать работу над ролью, но потом постепенно разобрался, и мне это даже стало нравиться. Самое сложное, наверное, было найти между тремя персонажами общую связь, и только спустя несколько репетиций я смог найти что-то общее. Этот опыт был для меня увлекательным.

На сцене крайне важен контакт с партнёром. Можете ли вы вспомнить момент абсолютной синергии, когда вы чувствовали, что дышите в унисон с коллегой?

В спектакле «Алексей Каренин» был один момент, который я запомнил надолго. В финале спектакля мы с партнёршей по сцене, которая играла Анну Каренину, говорим финальный монолог Анны одновременно. Сыграв немалое количество раз этот спектакль, мы как-то раз добились абсолютной «зеркальной синхронности», и это было что-то необычное и в какой-то степени мистическое.

Работа с классикой и современной драматургией требует разного подхода к тексту. Где вы чувствуете больше свободы для импровизации и личного высказывания, а где приходится строго следовать написанному автором?

В современной драматургии мне кажется больше свободы, чем в классической, и порой мне кажется, что в современной драматургии уже появилась стадия какой-то границы между импровизацией и вседозволенностью, поэтому я отдаю предпочтение больше классике, так как это дисциплинирует ум и воспитывает зрителя и актёра.

Насколько для вас важна физическая форма персонажа, его походка, жесты? Вы оттачиваете эти элементы до блеска или позволяете телу найти образ интуитивно?

Элементы жестов и походки я нахожу в процессе репетиций. Для меня это самый удобный момент в работе над персонажем. Через какое-то время появляются придуманные жесты, походки, которые иногда появляются в моей личной жизни.

У каждого актёра бывают моменты, когда что-то идёт не по плану: забытый текст, сорванная мизансцена. Был ли у вас такой случай на сцене Минусинского театра и как вы вышли из этой ситуации?

За всё время моей службы в Минусинском театре, разумеется, были. Самый запоминающийся момент был тогда, когда к нам приехал с гастролями театр Пушкина из Красноярска. Во время спектакля, во втором акте, в зале была гробовая тишина. Представьте: финал спектакля, серьёзный момент, и во время этой сцены в зрительный зал врывается некая женщина и громко кричит: «Отгоните машину! Ко мне приехал КАМАЗ с углём!». Зрители в шоке, артисты тоже в ступоре, и один из них в форме импровизации произносит следующую фразу: «А, это соседка, она сумасшедшая». Разумеется, зал разразился смехом, и спектакль продолжился.

Что для вас значит служить в региональном театре? В чём вы видите свою главную задачу как актёра?

Я никогда не делил театр на региональный, провинциальный или столичный. Все театры служат одному делу — искусству, эмоциональному здоровью зрителя, культурному развитию. Честно говоря, я не задавался вопросом, в чём заключается моя главная задача как актёра. Но мне кажется, моя главная задача — изменить в лучшую сторону внутренний мир хотя бы одного зрителя. Каждый актёр, по моему личному мнению, этого хочет добиться.

Есть ли у вас роль мечты и персонаж в мировой драматургии, которого вы боитесь играть из-за его сложности?

Честно говоря, самых любимых ролей у меня нет. Я люблю каждую предложенную мне роль, потому что в каждой роли есть возможность открыть в себе какие-то новые грани и возможности, которые наполняют меня как актёра и наполняют спектакли, в которых я участвую. Я хотел бы сыграть в пьесе «Плащ и шпага», потому что я сильно люблю фехтование, мне это близко и это поддерживает мои тело и душу в тонусе. Я полагаю, что зрителю эта некая зрелищность будет приятна для просмотра и эмоционального состояния.

Минусинский драматический театр — один из старейших театров Красноярского края, основанный в конце XIX века. Он известен своей сильной труппой и бережным отношением к классическому репертуару, при этом активно осваивая современную драматургию.

Ачинский драматический театр — важная культурная площадка на западе Красноярского края. Театр славится своими экспериментальными постановками и воспитал не одно поколение талантливых актёров.

Красноярский театр имени Пушкина — один из ведущих театров Восточной Сибири, имеет богатую историю и является частым участником гастрольных обменов с другими региональными театрами.

Фотографии предоставлены героем публикации.