Игорь Сетдеков

Театр как момент жизни: актер, режиссер и его «Взломанный»

Игорь Сетдеков — актер, режиссер и педагог, служащий в Мытищинском театре драмы и комедии «ФЭСТ». Он прошел путь от роли герцога до Ромео в одном спектакле, а его первой режиссерской работой стала социально значимая постановка «Взломанный», посвященная теме донорства стволовых клеток и отношениям отцов и детей.

Игорь, как вы считаете, театр – это больше искусство или ремесло?

Театр — очень сложная форма деятельности, которая совмещает в себе и искусство, и ремесло, и элементы разных видов искусств и ремёсел. Безусловно, это творчество, но не индивидуальное, как часто бывает в искусстве, а коллективное. В театре каждый член команды влияет на конечный результат. Эта мысль натолкнула меня на следующее: искусство мы обычно понимаем как нечто, имеющее материальный результат — картину, скульптуру, музыкальное или кинематографическое произведение. Их можно увидеть, потрогать, услышать, они, условно, живут вечно. В театре же всё иначе: всё случается только здесь и сейчас, и это невозможно повторить. Даже видеозаписи или воспоминания о великих постановках прошлого быстро блекнут. Не будучи зрителем в зале, не ощутив этого момента лично, невозможно прочувствовать воздействие театра. Поэтому театральное искусство — неуловимое, сиюминутное. Для меня театр — это культурная практика, которая существует только здесь и сейчас, объединяя нас друг с другом и с чем-то высшим.

Вы окончили МГИК. Как учеба в институте повлияла на ваше профессиональное становление?

Во МГИК я пришёл уже после учёбы в РАНХиГС и поступил на необычный курс: мы учились на базе Мытищинского театра драмы и комедии «ФЭСТ». Все творческие занятия проходили именно там. Это напрямую повлияло на моё становление: уже на первом курсе меня взяли на роль Герцога в спектакле «Ромео и Джульетта». Сейчас, спустя годы, я до сих пор служу в этом театре и играю в том же спектакле, но уже роль Ромео. Моё профессиональное развитие не закончилось на МГИК: сейчас я студент третьего курса режиссёрского факультета Театрального института имени Бориса Щукина (мастер курса — Андрей Николаевич Тимошенко). В МГИК я учился на курсе Изольды Васильевны Хвацкой и Игоря Александровича Шаповалова, художественного руководителя театра «ФЭСТ».

Как вы считаете, что важнее для актера: врожденный талант или упорная работа над собой?

Важнее всего для актёра — содержание его личности.

Сегодня вы сочетаете работу актера, режиссера и руководителя детской театральной студии. Что из этого приносит вам наибольшее удовольствие?

Бывают моменты, когда чувствуешь: ты именно там, где должен быть. Происходит рост, волшебство, озарение, вдохновение. Это может случиться на репетициях, спектаклях или при самостоятельной работе над материалом. Наибольшее удовольствие приносит именно это чувство озарения, и оно может прийти как в актёрской, так и в режиссёрской или педагогической работе.

Какую роль вы считаете самой интересной и сложной в своей карьере?

Самой интересной и отчасти сложной для меня была роль Робин Гуда в постановке Дмитрия Скотникова в Мытищинском театре драмы и комедии «ФЭСТ». Этот персонаж и легенда о справедливом разбойнике всегда меня вдохновляли. Меня, как мальчишку, всегда грели истории о средневековых рыцарях и боях. В этом спектакле я стрелял из лука, фехтовал на мечах. Это была современная постановка, которую мы сочиняли вместе с режиссёром: приносили свои идеи, я даже осмелел и написал для Робин Гуда целый монолог. В эту роль я вложил много тёплого и значимого из своего опыта. Спектакль был очень популярен — на него стояла большая очередь, и мы играли его довольно часто. Но физически это была сложная работа: три часа бега, драк, стрельбы и живого общения с сотней подростков-зрителей два-три раза в неделю… Это был спектакль, который держал меня в тонусе.

Вы поставили спектакль «Взломанный» по пьесе Алексея Синяева. Уже одно название вызывает интерес. Насколько сложно или, наоборот, легко выступить в одной работе и режиссером, и актером?

Спектакль «Взломанный» по пьесе Алексея Синяева — моя первая режиссёрская работа. Пьеса автобиографична: Алексей Синяев написал её после смерти отца от рака. Это история мальчика, который ухаживает за отцом, теряет многое и пытается заслужить его внимание. Я познакомился с Алексеем на «Тавриде», и со временем этот материал стал спектаклем. Самое важное: этот проект родился как способ реально помочь. После спектакля проходят обсуждения с сотрудниками Национального регистра доноров стволовых клеток имени Васи Перевощикова. Зрители могут вступить в регистр доноров. Так театр стал не просто разговором о проблемах, а реальной помощью: мы привлекаем внимание к теме и даём людям шанс спасти чью-то жизнь. Что касается совмещения ролей режиссёра и актёра — то это сложно. Я был в этой работе ещё и продюсером, и сценографом, и художником, и монтировщиком, в общем — и грузчиком, и кем угодно. Но на работу режиссёра с актёром как раз не хватает времени, потому что ты занят чем-то другим. Тебе кажется: «А, я и так всё понимаю!», но со стороны себя не видишь — и это основная сложность. У меня, правда, был в помощь психолог, с которым мы нашли интересный формат работы: проводили «терапию персонажа». Психолог смотрел спектакль, а потом спрашивал у моего персонажа: «А тут ты что чувствуешь? А здесь?..» — а я пытался отвечать от его лица. Эти практики очень помогали.

В спектакле – откровенные размышления о любви и ненависти, жизни и смерти, болезни и здоровья. Удалось ли вовлечь зрителя в диалог, и о чем, по-вашему, важно начать говорить друг с другом после этой истории?

Частично я уже ответил: да, удалось вовлечь зрителя в диалог, и люди, которые вступили в регистр доноров после спектакля, — тому доказательство. А говорить после спектакля, конечно же, нужно с семьёй и на сложные темы. Да и просто лишний раз спросить у родителей: «как дела?» или у детей: «что ты действительно сейчас чувствуешь?» В суете жизни мы теряем что-то важное. Многие вопросы, к сожалению, уже некому задавать — слишком поздно. А есть вопросы, на которые могут ответить только самые близкие: родители — детям, а дети — родителям. Вот об этом я хочу, чтобы зрители начинали говорить друг с другом после этой истории.

За работу вы получили множество наград – от зрительских симпатий до премии губернатора Московской области. Какая награда стала для вас самой неожиданной и значимой?

Самые неожиданные и значимые награды — это не грамоты и дипломы. Для меня очень ценно то, что спектакль «Взломанный» вдохновил людей на творчество. Мне приносили рисунки дети — у меня целая коллекция! Одна зрительница сделала куклу, которая полностью повторяет моего персонажа из спектакля, у него даже были рыжие дреды, вплетённые в светлые волосы — очень внимательно сделано! Ведь перед каждым спектаклем мне полтора-два часа вплетают эти дреды, это часть подготовки. И вот эти рисунки и эта кукла — самые неожиданные и значимые награды.

С одной стороны, награды дают новые возможности, с другой – могут создавать определенное давление. Не боитесь ли вы «не оправдать ожидания» после успеха, или, наоборот, это дает больше творческой свободы?

Наверное, я ещё не получал тех наград, которые бы прямо создавали на меня давление. Я думаю, что в жизни всё главное мы даём себе сами — своим трудом. И давление на себя тоже оказываем сами — своими ожиданиями.

Режиссеры часто говорят, что театр должен не только развлекать, но и заставлять задуматься. Какие проблемы вы считаете самыми острыми и необходимыми для обсуждения на сцене сегодня?

Первая маска, которая появилась в театре, — это была маска смерти. Наверное, самая острая и необходимая тема для обсуждения на сцене всегда — соприкосновение со смертью. Именно она рождает и вдохновляет не только театральное, но и многое другое искусство.

Есть ли темы, которые вы никогда не стали бы поднимать в своих спектаклях, и почему?

Все те темы, которые не стал бы приносить в место, которое любишь; все вопросы, которые не стал бы задавать людям, которых любишь, — вот эти же темы и вопросы я бы не стал поднимать в своих спектаклях.

Около десяти лет вы работаете с детьми в студии Little Globe English Theatre School. Как вы выстраиваете работу, и чему хотите научить ребят в первую очередь?

Для меня театр и артист — это про личность. Подростковый возраст — тот момент, когда в человеке начинает прорисовываться личность. Ребята начинают «жить своим умом», и я вместе с ними с помощью театра пытаюсь на практике освоить смысл фразы «Имей смелость пользоваться своим умом!», сказанной Иммануилом Кантом.

Есть ли у вас актер или режиссер, который стал ориентиром в профессии?

Мои педагоги и учителя — мои ориентиры в профессии. Одного такого человека нет; я изучаю последовательно жизнь и театральную деятельность разных великих основателей русского театра. Каждый для меня с какой-то стороны — ориентир. Сейчас, как студент Щукинского театрального института, я могу назвать своим ориентиром Евгения Багратионовича Вахтангова.

Вы – участник арт-кластера «Таврида». Какую самую ценную идею или навык вы привезли с собой с «Тавриды» и как применили его в работе?

«Таврида» — солнечное место сбора молодых творцов; конечно же, оттуда привезено много идей. Именно там мы познакомились с Алексеем Синяевым (начали первые коммуникации по «Взломанному»), жили с ним в одном домике; там я защитил грант по этому спектаклю (он стал финансовой основой постановки). «Таврида» — место подзарядки силы и знакомства с вдохновляющими людьми.

Какую книгу или пьесу вы бы посоветовали прочитать каждому, кто хочет понять театр?

Театр, он как женщина: его невозможно понять, можно только влюбиться! И любить! Но если всё-таки что-то советовать, то посоветую не книгу, а короткое «Письмо Вахтангова ученикам» — есть в нём что-то, что приближает к пониманию театра!

Фотографии предоставлены героем публикации.