Галина Лавриненко

«Хочется жить!»: Интервью с основателем театра «Диалектика»

Галина Лавриненко — актриса астраханского драматического театра, драматург и режиссер, которая не захотела мириться с невостребованностью. В 2017 году она создала частный театр «Диалектика», ставший для нее и команды площадкой для свободного творчества. Галина одинаково трепетно работает с профессионалами и любителями, пишет пьесы под конкретных актеров и активно участвует в жизни инклюзивного театра «Саботаж», доказывая, что искусство не терпит границ.

Галина, вы родились на Сахалине, а ваша творческая судьба неразрывно связана с Астраханью. Что стало для вас главным уроком, который преподала Астрахань, и как этот город изменил вас – творческую личность и человека?

Астрахань – город непростой. Многонациональный. Сильный своей энергией. Астрахань научила меня самостоятельности. Научила любить людей и принимать их разность. После 23 лет жизни в дождливом городе слишком много солнца не бывает (улыбается.). За солнечность я и люблю Астрахань.

Вы – актриса астраханского драматического театра. Насколько сильно актер, на ваш взгляд, зависит от режиссера?

Актер в государственном театре полностью зависит от режиссера. От его видения, его вкуса и предпочтений. Некоторые годами ждут интересную роль. Отказаться от роли актер может только в самом крайнем случае. Поэтому многие создают самостоятельные проекты в поисках свободного творчества.

Мириться с невостребованностью вы не могли: настолько сильным было желание творить. Но как все-таки осмелились на создание частного театра?

Слово «осмелилась» здесь не очень применимо. Я не боялась, мне не нужно было набираться смелости. Мне было интересно, я действовала. И мне повезло встретить единомышленницу. Нельзя было не воспользоваться моментом.

В приоритете у властей – поддержка государственных театров. Насколько сложно при этом быть услышанным в частном театре?

Несколько лет назад многие местные предприниматели, в том числе и мы, получили гранты. Неплохая поддержка. Так, в театре «Диалектика» появились профессиональное оборудование и сцена. За это мы очень благодарны. Но с министерством культуры мы не сотрудничаем. Однажды нас и другие небольшие театры пригласили за круглый стол на обсуждение общих культурных региональных вопросов, но за общий стол не посадили, а предложили стулья поодаль. Больше мы на такие собрания не ходим.

«Диалектика» существует уже девять лет. Что сегодня для вас значит этот театр?

Сегодня и для меня, и для пары десятков человек это площадка для свободного творчества. У нас есть «свой» зритель. Ну, и, наверное, свое место в культурной жизни города.

Вы работаете как с профессиональными актерами, так и с любителями. В чем сложность такого подхода, и что любители могут, чего иногда не могут профессионалы?

Любителям не хватает опыта. Но у них есть жгучее желание играть и учиться. Главное – договориться о теме, которую будем поднимать в своем спектакле. Если эта тема увлечет всех, их игра будет искренней и обаятельнее. Многие профессионалы сейчас умеют сохранить любовь к профессии, поэтому я не знаю, что есть в любителях из того, чего нет в профессионалах.

Некоторые спектакли, бывает, рождаются спонтанно. Расскажите, как так получается?

Иногда половина состава заболевает и не может прийти на репетицию. Тогда я вспоминаю, что у меня есть пьеса на нужное количество участников. Мы ее читаем и начинаем работу. Так за две недели у нас был поставлен спектакль «Человеческие лица», который сейчас так любят зрители.

Как вы сами находите ключ к ролям – как близким по духу, так и далеким от личного опыта?

Всегда по-разному. Включаешь фантазию, уделяешь внимание деталям, стараешься погрузиться в мотивацию персонажа.

Еще одна ваша отдушина – драматургия. Как рождается замысел пьесы? С чего начинается ваша работа: с персонажа, темы или конкретной сцены?

Как говорила Ахматова: «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи…». Однажды на написание пьесы меня вдохновила героиня передачи. Но чаще необходимо написать пьесу на определенную группу актеров. Чем руководствуется драматург? Личной болью. Тем, о чем он не может молчать. Любой творческий человек находится в поиске. А пьесы, роли, картины – его верные помощники.

Для инклюзивного театра «Саботаж» вы написали пьесу «Эмбилиозиум». Что было самым сложным и самым ценным в работе с артистами с ОВЗ?

Особенные артисты всегда открыты. Они отвечают любовью на любовь. В работе с ними важно терпение. Многим из них сложно понять, чего хочет режиссер. Сделать текст убедительным, а игру живой. Но есть и гении. Ребятки с аутизмом, например, со второго раза запоминают мизансцены и слова. Человек с особенностями – уже художественный образ. Он на площадке выразителен и интересен, потому что не похож на большинство из нас. И моя задача – придумать персонажа, чтобы теплому актеру было легко и интересно существовать в спектакле. Когда такие люди играют в известных пьесах, зрители невольно сравнивают их с теми обычными актерами, игравшими в этих произведениях раньше. Когда я пишу пьесы для них, мы создаем свою уникальную реальность и позволяем в ней присутствовать.

Когда вашу пьесу берут в работу в другом театре, что для вас становится главным показателем успеха? Важен ли сам факт постановки или та реакция, которую спектакль вызовет у публики?

Когда мою пьесу берут в постановку профессиональные или очень крепкие любительские театры, для меня это всегда огромная радость! И важно все: и факт постановки, и реакция зрителей. Пьеса «Ведунья», например, почти всегда вызывает сильную положительную реакцию (улыбается.). Но главным показателем успеха после спектаклей по моим пьесам, наверное, является фраза от какого-то зрителя: «Хочется жить!». Я ее слышала (улыбается.).

Вы писали пьесы специально для актрис. Каково это – создавать пьесу под человека? В чем сложность и радость такого творческого союза?

Сложностей практически нет. Мои актеры и актрисы (мы – театр, где сейчас мальчиков не меньше, чем девочек) для меня всегда источник вдохновения. И самое сложное – написать пьесу не «с» них, а «для» них. Чаще актер раскрывается как раз в работе над ролью на сопротивление. В работе над персонажем, с которым у артиста почти нет ничего общего. Сейчас в «Диалектике» у меня стабильная команда, и я схожу с ума от счастья, когда вижу, что зрители в зале смеются не над моим текстом, а над их игрой.

Считаете ли вы Астрахань театральным городом? Что нужно, чтобы расширить круг зрителей и сделать театр более важной его частью?

Хотелось бы, чтобы Астрахань была более театральной. Пока есть ощущение, что предложений больше, чем спроса. Многие люди вообще не понимают, зачем театр, когда есть кино. В школе мы десять лет изучаем литературу. Может, хотя бы несколько часов посвятить театру? Русскому и зарубежному. Драматическому и театру кукол. Я знаю людей, которые открыли для себя театр после пятидесяти и очень жалеют о потерянных годах без него. Пока знакомство с театром зависит от инициативных классных руководителей, родителей и собственного любопытства. А хотелось бы большего интереса от социума и мне, и моим коллегам.

Если бы вы могли обратиться к молодым людям, которые только думают о том, чтобы связать свою жизнь с театром – будь то сцена или драматургия – какой главный совет вы бы им дали?

Если вы хотите в своей жизни гармонии и спокойствия, не идите в театр! Если вы готовы к непростому пути, к постоянным волнениям, творческим поискам, бессонным ночам, критике, перешептываниям за спиной – дерзайте! Не идите в театр за славой. И тем более за деньгами. Идите за самопознанием, диалогом, приключениями. Сцена наказывает за тщеславие и награждает за самоотдачу!

Чему вы считаете важным еще научиться самой – как актрисе, режиссеру, драматургу – и какие методы, способы погружения в материал для вас лучшие?

Слава богу, границ нет. Всегда читаю, смотрю мастер-классы и спектакли. Совсем недавно пришлось неделю заниматься вокалом. Главное – не останавливаться и сохранять ощущение ученичества!

Фотографии предоставлены героем публикации.