Егор Маслов

От Маккарти до Карениной: сила литературной основы в танце

Егор Маслов — артист и балетмейстер, прошедший впечатляющий путь от спортивных бальных танцов до постановки хореографии для драматического театра. Его карьера — это история преданности сцене, чуткости к искусству и готовности к постоянному обучению и трансформации. Он обладает ценным умением выстраивать в коллективе теплую, почти семейную атмосферу, находя баланс между творчеством и профессиональной требовательностью.

Егор, ваша карьера началась со спортивных бальных танцев. Что за «случай» привел вас на вечер современной хореографии в 2004 году, и что вы почувствовали, поняв, что ваше призвание — возможно, не бальный танец?

Это было осенью 2004 года. Я тогда учился на втором курсе в физкультурно-педагогическом техникуме. Один из моих педагогов подарил мне билет на вечер современной хореографии — ее дочка танцевала тогда в коллективе у Дениса Бородицкого. Я вышел с мероприятия под большим впечатлением от увиденного. Почувствовал сильное желание заниматься именно этим видом искусства. Понимая, что в этом я ничего не понимаю, я начал посещать мастер-классы. Через полгода меня взяли в труппу.

Переезд в Москву для карьеры танцора — серьезный шаг для молодого человека. С какими самыми большими трудностями вы столкнулись в начале своего пути и что стало самой важной поддержкой?

Решение о переезде было очень быстрым, фактически спонтанным. К нам в Ульяновск приезжал тренер из Москвы. При повторном приезде в апреле 2003 года он предложил переехать в Москву, чтобы продолжить заниматься спортивными бальными танцами. Самым сложным было финансовое обеспечение, так как бальные танцы – очень дорогой вид спорта. Это, наверное, и стало одной из причин, по которой осенью 2004 года я подумывал о завершении танцевальной карьеры, но один подаренный билет изменил мою жизнь и вектор внимания. Помощь в поддержании духа и быта мне оказывала моя семья – родители и братья.

Вы были частью знаковых коллективов: компания Дениса Бородицкого (BDDC), Театр-студия Ирины Афониной, «Новый балет». Как бы вы охарактеризовали творческую атмосферу в каждом из них? Что каждый из этих театров дал вам как артисту?

У Дениса Бородицкого и Ирины Афониной царила очень теплая атмосфера, даже можно сказать семейная. Забота, поддержка. Будучи заведующим труппы театра «Новый балет», я выстраивал такую же атмосферу. В первую очередь мы делаем одно общее дело. Конечно, профессиональные требования к артистам тоже приходилось предъявлять. Золотая середина – вот что интересно при создании любого творческого продукта. Коммерция или творчество, профессиональная деятельность или дружеская, уважительная атмосфера – найти золотую середину, вот что важно.

Вы дважды были сопричастны с «Золотой маской»: сначала как номинант с BDDC, а затем как обладатель премии за спектакль «Едоки» в составе ТССХ. Что вы помните и чувствовали в эти два разных момента? Изменило ли получение главной театральной премии что-то в вашем отношении к профессии?

Такие знаковые моменты, как номинация или получение «Золотой маски», для меня всегда работают своеобразным подтверждением правильности выбранного пути. Я несколько раз думал о завершении артистической карьеры, но каждый раз сцена звала меня обратно. Очень сложно отказаться от этого наркотика под названием сцена, когда ты выходишь на нее с 7 лет. Кулисы, софиты, зритель, аплодисменты – сложно от такого отказаться.

Миниатюра «Домой» по мрачному роману Кормака Маккарти — очень сильная и глубокая работа. Как происходит перевод такой сложной литературной материи на язык современного танца?

Идея постановки миниатюры «Домой» родилась во время прочтения романа Кормака Маккарти «Дорога». Я тогда увлекался музыкой канадской группы Godspeed You! Black Emperor. Слушая одно из их произведений, я представил картину – будто их музыка описывает происходящее в романе. Тогда-то и появилась идея постановки. Конечно, некоторые изменения были произведены. Например, вместо мальчика, который является важным действующим лицом в романе, в миниатюре участвует девочка примерно того же возраста. Танцами больше занимаются девочки, а в театре-студии мальчиков возраста начальной школы просто не было на тот момент. Это даже добавило большей драматичности самой истории, ведь в финале ребенок остается один, отец погибает.

Вы прошли путь от артиста до заведующего труппой в «Новом балете», а теперь стали балетмейстером в Театре на Малой Ордынке. Что оказалось самым сложным в этой трансформации — переходе из мира танца в мир драматического театра и из исполнителя в постановщика?

Я и сейчас остаюсь действующим артистом. Постепенно постигаю азы драматического искусства и актерского мастерства, сценической речи. Благо, мои коллеги по Театру на Малой Ордынке помогают мне в этом. Самое сложное в переходе от исполнителя к руководителю – понимание социальных ролей. Причем не только мной, но и коллегами. Особенно если эта смена ролей происходит фактически внутри одной ситуации и обстоятельств. Будучи заведующим труппой театра «Новый балет», я постепенно этому научился.

Ваша первая крупная работа как хореографа в МСХТ — «Анна Каренина». Почему для старта была выбрана именно эта, фундаментальная и известная каждому, история? В чем, на ваш взгляд, сила хореографии в раскрытии такой классической драмы?

На самом деле меня пригласили в уже состоявшийся спектакль «Анна Каренина». Он уже был поставлен, гастроли с успехом проходили по городам России. А хореографию в спектакль было предложено внести специально для гастролей в Китайской Народной Республике, которые проходили с декабря 2023 по февраль 2024 года. Китайцы очень любят русский балет, и по просьбе прокатчиков в драматическую версию спектакля был введен балет. Совместно с режиссером спектакля Русланом Банковским мы ввели балет в драматический спектакль, который очень органично вошел и добавил красочности и даже весомости самому спектаклю.

Как вы строите работу с артистами, для которых танец и пластика могут не быть основным языком? Чему вы учите драматических актеров, и чему, возможно, учитесь у них сами?

Как я уже и говорил ранее, коллеги по Театру на Малой Ордынке дают мне рекомендации по работе с текстом, для меня он пока дается трудновато. Для меня сейчас это стресс. Но и вызов тоже. В работе над хореографией с драматическими актерами я в первую очередь предлагаю информацию, которая позволит им выглядеть на сцене визуально в более выгодной позиции. У всех разные антропометрические и физические данные. Глупо требовать от актеров способностей артистов балета. Хотя и над этим мы тоже работаем.

Егор-балетмейстер и Егор-артист — это разные творческие личности? Испытываете ли вы ностальгию по сцене как исполнитель, или режиссерский пульт теперь дает все те же эмоции?

Как я и говорил, я до сих пор действующий артист.

От «Едоков» и «Дороги» до «Анны Карениной» и «Бальзаминова» — ваши работы часто связаны с литературной основой. Как вы выбираете материал для постановки? Что должно «зацепить» в книге, чтобы возникло желание перенести ее на сцену языком хореографии?

Постановки, о которых вы говорите, за исключением миниатюры «Домой», носят не мое авторство. В них я был исполнителем – артистом либо хореографом-постановщиком. Так что идеи постановок не мои.

Ваш день рождения — 8 декабря. Чувствуете ли вы, что принадлежите к когорте «стрельцов», и если да, то как это проявляется в вашем характере и творческом поиске?

Я разный. Не могу сказать, что я стопроцентный стрелец. Хотя вещи, которые читаешь о знаке зодиака, годе рождения по китайскому календарю и даже по значению имени, во многом совпадают с моим поведением и мироощущением.

Представьте, что у вас есть возможность поставить спектакль-бенефис на любой сюжет, с любыми артистами, без ограничений в бюджете. Какой это был бы спектакль?

Когда-то была идея постановки спектакля по роману Патрика Зюскинда «Парфюмер. История одного убийцы». В период пандемии начали вести работу над балетом, была написана часть музыки, велась постановка хореографии. Но как оказалось, Зюскинд поставил авторский запрет на театральные постановки во всем мире по своему роману. Поэтому пришлось прекратить репетиционный процесс.

Чему, по вашему мнению, может научить современный танец и хореография обычного человека, далекого от театра?

Многие артисты и хореографы, кто занимается современной хореографией, убеждены, что танцевать может каждый. Танец есть в каждом из нас. Даже сидя на стуле или лежа в постели, внутри нас происходит движение, это и есть танец. Малейшее движение пальца, взмах ресниц – все можно воспринимать как танец. И здесь идет разговор не о сценическом искусстве, а о танце как таковом, во всеобъемлющем смысле.

Что бы вы сказали 15-летнему Егору, который только собирается переезжать в Москву, глядя на него из сегодняшнего дня?

В 15 лет я еще не знал, чем буду заниматься. Просто учился, занимался бальными танцами, учился в музыкальной школе по классу гитары. Не было никаких планов о переезде в Москву, не говоря уже о том, что я буду жить театром. А сказал бы я самому себе: «Не бойся быть собой, не бойся ошибок и не слушай разного рода советчиков. Особенно тех, которые рассказывают о том, чем тебе заниматься, по их мнению, кем и где быть. Все будет хорошо, в итоге. Не бойся и пробуй!»

Фотографии предоставлены героем публикации.