Даниил Лисинский

«Моя цель — не просто понравиться, а вытворять»

Даниил Лисинский — режиссёр, педагог и руководитель студии «Горизонт», который с детства мечтал о большом шоу. Он прошёл путь от выступлений на табуретке до создания мюзиклов с нуля, совмещая жёсткий контроль с доверительной атмосферой. Даниил не боится экспериментов, хочет освоить акробатику и свистковый регистр, а свою главную цель видит в том, чтобы зажигать в людях веру в себя.

Даниил, вы родом из Городца, но важный период взросления прошли в Нижнем Новгороде. Что из нижегородской «закалки» вы взяли с собой, когда вернулись домой открывать свою студию? И тяжело ли было решиться на возвращение после яркой студенческой жизни?

Перед тем как вернуться в Городец, я долгое время работал в частной школе английского языка. Я ставил мюзиклы на английском языке с учениками школы — это стало моим первым опытом работы режиссёром на коммерческой основе. В этот период я очень многому научился: наблюдал за руководителем и перенимал то, как она ведет свое дело. В тот период я очень много учился, читал разную литературу, пел, танцевал, занимался актёрским мастерством, узнавал разные методики работы с актерами. Можно сказать, я готовился и закладывал фундамент для роста. Сейчас я, конечно, продолжаю учиться, но пока что больше сосредоточился на сфере бизнеса и управления: в моем деле очень важно разбираться в цифрах и бумагах. Сейчас я много отдаю, погружаю в театральный процесс других людей, мне это очень нравится, но хочу снова окунуться в свое творческое развитие — мне этого не хватает. Моя новая цель — акробатика, давно мечтаю научиться разным крутым штукам.

А решиться на переезд было совсем не трудно, это случилось отчасти само собой. Пока мы отдыхали на море, я нашел подходящее помещение и запустил набор в студию. Довольно быстро набралось необходимое количество заявок, и уже по приезде мы начали работать. Психологически мне было проще начать в маленьком городе: я был уверен, что именно здесь получится начать. К тому же мы с женой ждали нашего сыночка, и хотелось спокойствия, хотелось отдохнуть от большого города.

Вы упомянули, что мечта о «шоумене» окончательно укрепилась после пяти просмотров «Величайшего шоумена». Что именно в этом фильме (в герое, в эстетике, в философии) оказалось настолько созвучно вашему внутреннему миру, что вы поняли: «это мой путь»?

Мечта — это единственное, что было у главного героя. Пробуя и ошибаясь, он шел к ней, из неудач извлекал только выгоду, искал, искал. В нем столько свободы и веры в свои ценности. Приложив много усилий, он смог прийти к тому, чего так желал. Тогда я увидел в нем себя. Я понял, что, не имея ничего от того мира, о котором я мечтаю, смогу добиться желаемого, если буду стараться и не сходить с пути. Ну и, конечно, меня зацепили песни и танцы, визуал фильма. Он будто бы представлял собой квинтэссенцию фантазий, которые крутились в моей голове долгие годы. В общем-то, как я тогда решил идти по пути главного героя, так и получается. Развиваюсь как артист и как бизнесмен. Не иду за кем-то, а строю свой мир.

Ваш путь на сцену начался с «табуретки» для родственников. Как изменилось ваше ощущение себя на сцене сейчас, когда позади сотни зрителей и серьезные проекты, по сравнению с теми первыми домашними «телешоу» с бабушкой? Остался ли тот детский азарт?

На табуретке я вообще ничего не боялся, да я даже не знал, что это такое, — это уже потом, с годами, прилипло. Я просто кайфовал от того, что вытворял, от процесса, от внимания и радости, которую я дарил. Сейчас я близок к тому, что было тогда. Долгое время я хотел именно понравиться зрителю, сделать правильно, идеально, и всегда было что-то не то. В какой-то момент тумблер переключился, и я снова стал вытворять, экспериментировать. Фокус вернулся на внутренние ощущения, а не на внешние факторы. Думаю, это и есть тот самый ключ к детскому азарту и свободе. Думаю, немалую роль сыграло то, что я просто по жизни стал увереннее и ровнее. Собственный бизнес и отцовство сыграли свою роль.

В колледже вы прославились тем, что, вместо того чтобы просто учиться, начали «отвлекать» всех постановками, а потом педагоги сами стали просить вас что-то придумать. Как вам удалось тогда, будучи студентом, завоевать авторитет и повести за собой одногруппников без административного ресурса?

Я не знаю. Люди сами тянулись ко мне. К тому же большую часть нашей группы составляли девушки. Вообще, я даже не спрашивал. Просто говорил: «Сейчас мы будем делать это! Кто хочет — присоединяйтесь». Желающих было большинство. К тому же все ребята были творческими, с желанием проявиться. Сейчас я понимаю, что был тем еще фанатиком и трудоголиком уже тогда. Создать концепцию, написать сценарий, поставить номера и разучить их со всеми, назначить репетиции и организовать выступление — все брал на себя, потому что мне это нравилось. Конечно, что-то пробовал делегировать, но все — под строгим контролем. У меня тогда вообще никаких рамок в творчестве не было. Мы ставили иногда немного сумасшедшие номера, местами провокационные. Не всем педагогам это было по душе, но наше музыкальное отделение все же поддерживало нас. Я думаю, им нравилось, просто статус обязывал реагировать правильно. Сейчас я педагог, и частенько приходится укрощать подростков, которые занимаются у нас в студии. Кстати, хочу вернуть в свое творчество эксперименты, но уже с глубиной и смыслами. В разработке уже находится оригинальная история, которая должна заставить размышлять и чувствовать. Конечно же, с яркими грандиозными номерами, без этого никуда.

Переломным моментом стала постановка номера из мюзикла «Чикаго». Почему именно бродвейский жанр так сильно захватил вас? И чувствуете ли вы в себе потребность не просто играть роль, а «собирать» всё шоу целиком (как это было с выпускным мюзиклом)?

В бродвейских постановках я увидел то самое, что когда-то увидел в фильме «Величайший шоумен». Грандиозное шоу, место, где сходится все творчество воедино. Для меня это самое яркое и эстетичное, что только может быть. Действие, которое происходит на сцене, выглядит как кино, но это все вживую, прямо перед тобой, на сцене. И меня поразил этот масштаб. Для меня мюзикл стал порталом в разные миры, которых мне не хватает. Возможность прожить то, что не могу прожить в жизни. Сейчас я как будто бы прихожу к тому, что мне больше нравится быть режиссёром. Я немного ощущаю себя создателем, как художник, который рисует картину, сложную и многоплановую. Люблю смотреть на то, что получается, со стороны, все-таки, когда я выступаю как актер в своих постановках, это трудно оценить. Хотя я бы с удовольствием побыл артистом в руках другого режиссёра. Все-таки совмещать мне трудно. Хочется доводить все до идеала, а тут приходится держать двойной фокус внимания.

Ваше предложение руки и сердца прямо на сцене во время вашего первого большого шоу — это был спонтанный порыв или финальный штрих режиссёрского замысла того вечера? Как ваша супруга (которая ещё и муза) участвует в жизни студии «Горизонт» сейчас?

Предложение было спланировано. Я понимал, что момент лучше, чем этот, может не наступить. Я люблю все делать красиво, эффектно. Это стало продолжением сюжета того шоу, оно ведь было о нас во время учебы, вот я и задал начало новой истории. К тому же все близкие родственники и друзья находились в зале. Это было очень душевно и эмоционально. Такого накала эмоций я еще долго не испытывал, только уже когда побывал на родах своих детей. Сейчас Машуля, моя жена, участвует во всех постановках: иногда как звукорежиссёр, иногда как артист. Вот недавно мы впервые вместе сыграли в новом детском спектакле, еще и антагонистов. Я — коварный и злой пират, а она — хитрая черная кошка.

Вы пришли в танец практически «открытием» хореографа, который разглядел в вас пластику. Для актёра музыкального театра важно быть универсалом. Как вам удалось синхронизировать три стихии: вокал, хореографию и актёрское мастерство? Какая даётся сложнее всего?

Для того чтобы получалось все одновременно, а не по отдельности, приходится много работать над собой, над телом. Конечно же, приходится уделять внимание всем аспектам: и вокальные данные развивать, и тело, и психику. Чтобы получалось красиво петь во время танца, еще и эмоционально, нужна очень хорошая и развитая дыхалка. Для меня уже все это стало обыденностью и вклинилось в повседневную жизнь. Поднимаюсь по лестнице — пою, бегаю — и пою, иногда в разговорах с людьми отыгрываю разных персонажей или включаю какие-то эмоции. В общем, это стиль жизни, по-другому в этой сфере никак. Не могу сказать, что какое-то из направлений мне дается тяжелее, везде непросто. Потому что я всегда, как только достигаю одной вершины, сразу ставлю себе новую цель. Вот для хореографии хочу научиться акробатическим элементам и взять уроки классического балета. В вокале для меня сейчас цель — это свистковый регистр, а в актерстве хочу погрузиться в драму, ведь больше я играл карикатурных или романтичных персонажей, сейчас хочется глубины и более сложных эмоций.

В вашей биографии сказано, что вы пробовали себя в разных жанрах вокала (академия, джаз, эстрада). Как эти эксперименты помогают вам сейчас в режиссуре? Легче ли вам объяснять вокалистам в ваших спектаклях, чего вы от них хотите?

Сейчас я мало работаю с вокалистами и над вокалом в постановках. Это на себя взяла моя жена: она прекрасно поет и умеет донести понимание процесса до учеников. Но, когда приходится объяснять мне, то мой опыт, конечно, помогает. Сейчас мне больше приходится работать с эмоциями, чтобы вокал был наполнен чувствами, но не терял технику. А вообще именно актерство и пародирование помогли мне понять всю суть вокального процесса, и сейчас мне не составляет труда исполнить песню в любом жанре.

Студия «Горизонт» сегодня — это дети, подростки и даже взрослые. Работая с таким широким возрастным диапазоном (от 6 лет до…), вы как режиссёр и педагог переключаете «настройки» или для вас существует универсальный ключ к раскрытию личности, независимо от возраста?

Во время работы с разными возрастными группами, конечно, приходится быть немного разным. С малышами — более заботливым и мягким, с подростками — более своим, на одной волне, со взрослыми — более учтивым. Однако главным компонентом для раскрытия талантов и личности является безопасность. Я стараюсь создавать везде теплую и доверительную атмосферу, без давления. Нет принуждения и ломки, все находятся в своем темпе. Такой метод дает удивительно сильные результаты. Ну и, конечно же, важен огонь в глазах от того дела, которому ты учишь. Если ты устал и через силу что-то выдавливаешь, то и ученики такими же будут. А если заряжать своей энергией, то и вернется вдвойне, в том числе и в виде результатов, и роста учеников.

В вашем репертуаре соседствуют «Бременские музыканты», «Служебный роман» и «Голубой щенок». Как вы выбираете материал для постановок? Что для вас важнее: кассовый успех у зрителя или сложная художественная задача для вашей труппы?

Материал выбираю под запрос, каждому возрасту нужно свое. С детьми помладше сейчас ставим спектакль про дружбу, с подростками — про любовь и про принятие себя, а со взрослыми — про кризис, изменения. Ведь важно, чтобы это откликалось актерам, тогда они с большим рвением будут вовлечены в процесс. Глупо выглядит, когда уже почти сформировавшимся юношам и девушкам в репертуар дают детские песенки и наивные сюжеты. Конечно же, мы растем постепенно: от историй попроще — к более сложным и многоплановым сюжетам. Это позволяет делать спектакли действительно живыми, а не пустой болтовней с картонными головами и ужимками. Так же и вокальный репертуар, и хореография усложняются постепенно. Я очень горжусь своими учениками: они в свои годы танцуют, поют и играют как профессионалы, и мастерство растет. Уверен, вы о них еще услышите.

В одном из интервью вы сказали: «Горизонт» — это пространство, где учатся быть настоящими. В мире, где царит соцсети и «маски», как вы через театр учите детей и взрослых снимать эти маски, а не надевать новые?

Если речь про сценические маски, то в таких случаях такие маски на актеров и учеников надевают только ленивые режиссёры и педагоги, которым проще показать, как это должно выглядеть, и чтобы заучили, как правильно. Я всегда даю свободу, мое дело — направить и дать вектор, а уж как проявит себя человек, как он прочувствует это, уже не в моей власти. Самое главное — чтобы чувствовал и проживал, а не выдавал заученные интонации. Социальные маски тут сами собой начнут слетать. Ученики начинают по-другому видеть мир, меняется взгляд. Они становятся смелее, нет страха проявить себя в разных амплуа, ведь они уже попробовали проявлять себя в безопасном месте. Да и ребята у меня все нестандартные и творческие, другие у нас не задерживаются.

Детская мечта о большом фильме всё ещё живёт в вас? Если бы вам предложили сняться в кино, какая роль стала бы для вас «идеальной» — герой-любовник, характерный злодей, историческая личность или, возможно, вы видите себя больше в режиссуре киномюзикла?

Живет, еще как! Это, конечно, должно быть целью, чтобы воплотилось в жизнь, но пока есть более важные приоритеты. Надеюсь, в скором времени я смогу посвятить этому время, и судьба подарит мне шанс. Сняться в кино для меня не кажется чем-то недосягаемым, кино сейчас много, и попасть туда можно, но того кино, которое нравится именно мне, у нас не снимают. Может, я стану первооткрывателем, кто знает. В кино я бы хотел сыграть сильного героя, с интересным путем. Таких фильмов в жанре мюзикла вообще не так много. Гораздо чаще снимают истории с главным женским персонажем. Возможно, даже персонажа из другой эпохи, все старое мне очень близко по духу. Ну а именно детская мечта, которую я обязан осуществить, — это сыграть главного героя в легком комедийном жанре, такого «своего в доску» и с романтичной любовной сюжетной линией. Такое мне тоже нравится.

Глядя на ваше портфолио (ссылка на фото прилагается), видно, что вы уделяете большое внимание визуальной эстетике образов. Как бы вы описали свой сценический стиль? Есть ли у вас образ, который вы давно хотите воплотить на сцене, но пока не решились?

Сценический стиль как исполнителя я еще ищу. Скорее всего, мне хорошо подойдет что-то необычное, немного в стиле Гарри Стайлза. С лета я буду активно заниматься своим сольным творчеством, и, возможно, эта грань моей личности откроется миру. Мне еще очень нравятся экстравагантные и яркие наряды Элтона Джона и Фредди Меркьюри, я вижу себя в подобном, но пока не решился. Мне вообще нравится что-то такое, немного сумасшедшее. Я бы хотел сыграть такую роль: отлетевшего, но обаятельного, как Джонни Депп в образе Безумного Шляпника.

У вас двое детей. Наблюдая за их ростом, замечаете ли вы в них «свои» черты — ту самую тягу к перевоплощению, желание встать на ту самую «табуретку»? Позволите ли вы им пойти по стопам родителей или знаете, насколько это тернистый путь?

Они у меня пока малыши, но нутро уже вылезает. Старший сын Максим любит музыкальные мультики и фильмы, поет и танцует, любит наряжаться. Иногда очень смешно себя ведет, не стесняется вообще. Но больше его тянет к рисованию. Думаю, он точно пойдет в творческую сферу, но, возможно, не на сцену. Хотя у него точно есть к этому предрасположенность: очень яркая мимика, он очень эмоциональный, на раз-два входит в роль. А дочка совсем еще малышка, но внимание любит, посмотрим, какие у нее будут интересы через годик-другой. Я поддержу любой их выбор, но у меня почти нет сомнений, что это будет творчество в любом его проявлении. Они живут в такой среде с самого рождения, к взрослому возрасту на сцене уже будут как рыба в воде.

Впереди премьера сразу четырёх проектов этой весной («Виолетта», «По дороге с облаками», «Служебный роман», «Голубой щенок»). Это огромный объём работы. Какое настроение у вас сейчас преобладает: творческий азарт, режиссёрская усталость или спокойная уверенность, что «Горизонт» снова справится? И какой из этих проектов самый личный для вас на данный момент?

Это правда, мы работаем над этими проектами с осени, а над «Виолеттой» — еще с весны прошлого года. Все с нуля: сценарий, декорации, костюмы, музыкальное сопровождение, хореография и много-много чего еще. Но я, конечно, не справился бы сразу с четырьмя проектами без своей команды, каждый занимается своими задачами, благодаря этому процесс не лег на меня неподъемным грузом. Сейчас я нахожусь в состоянии боевой готовности: все доработать, все успеть. Однако в это время я очень жду премьеру всех спектаклей, хочется наконец-то получить удовольствие от просмотра своих работ. В этот раз я решил, что постараюсь занять роль зрителя, а не, как обычно, быть за кулисами. Я уверен, ребята справятся!

Самым личным и близким проектом для меня стал мюзикл «Виолетта». За основу мы взяли одноименный сериал канала Disney, сюжет написали свой, а вот атмосферу и музыку позаимствовали, пришлось переводить все песни с испанского на русский. В детстве я обожал этот сериал, особенно песни оттуда, знал почти все наизусть. Вот решил закрыть гештальт и реализовать свои детские мечты. В мюзикле играют 26 подростков, мы подготовили с ними 14 мощнейших массовых номеров, очень большое внимание уделили костюмам, все максимально проработано. Это будет очень красиво и захватывающе!

Фотографии предоставлены героем публикации.