Арина Саушкина

Где живёт душа театра? Разговор с той, кто слышит его дыхание

Арина Саушкина (Репина) — звукорежиссёр с 25-летним стажем, прошедшая путь от новичка за пультом до ведущего специалиста по работе с творческим составом в театре им. Ф. Шаляпина. Она совмещает техническую точность с художественной интуицией, называя театр «гибридом семьи и спецназа». В её жизни нашлось место и роли Снегурочки на сцене, и воспитанию двоих детей, которые до сих пор верят в магию новогодней сказки.

Арина, каждый, кто впервые переступает порог театра, испытывает особенные чувства. Помните, когда впервые оказались на спектакле?

Конечно. Мне кажется, сцена вошла в мою жизнь раньше, чем я сама это осознала. С детства я всё время была где-то рядом с музыкой и выступлениями: фольклорный ансамбль, хор, концерты. Даже однажды прошла отбор в церковный хор, и там мне сказали фразу, которая определила мою судьбу: «У тебя золотые уши». Я тогда подумала: «Ну раз золото есть, надо инвестировать правильно». Так и пришла в звукорежиссуру. А сразу после университета поступила на службу в Санкт-Петербургский театр «Мюзик-Холл», в котором служу и по сей день.

Вы работаете в театре им. Ф. Шаляпина. Какое самое яркое впечатление у вас осталось от первого дня на этой сцене?

Первое ощущение – абсолютный восторг и тихая паника. Это как прийти на экзамен, к которому вроде готовился, но билет всё равно кажется написанным на древнешумерском. Я пришла сюда сразу после университета и помню это чувство: вот он, настоящий театр, и теперь ты не зритель, а часть огромного механизма. Хотелось не нажать не ту кнопку. К счастью, нажала ту. Но были и промахи (улыбается).

Театр – это живой организм, который меняется вместе с труппой и временем. Как, по-вашему, изменился ваш театр за годы вашей работы в нём?

За 25 лет театр менялся много раз – как человек взрослеет. Он стал технологичнее, динамичнее, быстрее. Когда я начинала как звукорежиссёр, многое делалось буквально руками и интуицией. Сейчас возможностей гораздо больше, а ответственность – ещё больше. Шесть лет назад моя жизнь изменилась ещё раз: я вошла в режиссёрское управление и теперь как ведущий специалист по работе с творческим составом вижу театр уже не только из-за пульта, но и изнутри всей этой сложной творческой системы.

Быть частью труппы – это не просто работа, а особая связь. Для вас это больше про семью, команду или личное призвание?

Наверное, это такой театральный гибрид семьи и спецназа. Мы можем спорить, нервничать, срочно искать пропавший реквизит и за пять минут до начала смотреть друг на друга так, будто сейчас кто-то не выживет. Но когда открывается занавес, мы одно целое. А лично для меня это точно призвание. Иначе 25 лет здесь не продержаться. Театр невозможно воспринимать просто как работу. За 25 лет люди становятся частью твоей жизни. Мы вместе переживаем премьеры, авралы, удачи, провалы, смешные и очень трогательные моменты. Это семья, но семья творческая – шумная, эмоциональная, иногда очень разная, но настоящая. Театр быстро чувствует фальшь.

Чувствовать поддержку коллег важно. Бывали ли моменты, когда взаимопомощь за кулисами по-настоящему спасала ситуацию?

О, в театре это происходит постоянно. Здесь вообще все немножко супергерои, просто вместо плащей у нас гарнитуры и чёрная одежда. Бывали секунды, когда казалось: всё, катастрофа. И вдруг кто-то молча подставляет плечо – и спектакль идёт дальше, будто так и было задумано. Это дорогого стоит. Когда что-то идёт не по плану, никто не спрашивает: «Чья это зона ответственности?» Все просто начинают спасать спектакль. Кто-то подхватывает, кто-то подсказывает, кто-то молча делает нужное. Именно тогда особенно понимаешь цену команды.

За кулисами театра всегда кипит своя жизнь, полная эмоций и неожиданных моментов. Какой случай за сценой – смешной или трогательный – запомнился вам больше всего?

Самое трогательное связано не совсем с театром, а с моей давней мечтой. Я всегда мечтала быть настоящей Снегурочкой – и эта мечта сбылась. Почти 14 лет я дарила детям ощущение чуда. И знаете, самое удивительное, что мои собственные дети до сих пор уверены, что их мама – самая настоящая Снегурочка. Хотя они уже большие. Видимо, хорошая роль – это надолго. И дважды мне доверили эту роль в моём театре! Я принимала участие и исполняла роль Снегурочки в новогоднем спектакле «Пиратский Новый год». Мы с Джеком Воробьем побывали на Северном полюсе. И позднее в той же роли Снегурочки присоединилась к новогодней сказке «Госпожа Метелица». Было здорово!

В каждом театре есть свои легенды и истории, которые передаются из уст в уста. Слышали ли вы такую, которая особенно запала в душу или даже немного удивила?

У меня есть личная театрально-кинематографическая легенда. В пять лет я прошла отбор в детский фильм «Гум-гам». Всё было серьёзно: маленькая девочка с большими глазами, плюшевая обезьянка, перспективы большого кино… Но бюрократия решила, что советский кинематограф обойдётся без меня. Так что моя головокружительная карьера кинозвезды закончилась, не начавшись. Если вдруг это интервью увидит человек, который тогда отсматривал детей – девочка с большими глазами и обезьянкой передаёт вам привет. Я всё-таки попала в искусство, просто немного другим маршрутом.

В каждом театре есть особенные места, где чувствуешь себя по-особенному. Есть ли у вас любимая сцена или уголок в театре, где вы ощущаете себя особенно «живой»?

Да, это место звукорежиссёра в центре зрительного зала. Для кого-то это просто техника, а для меня это место, где рождается магия. Там не видно лица артиста крупным планом, зато слышно дыхание спектакля. И ещё сцена в момент полной тишины перед началом. Вот эти секунды – чистый адреналин. Ну и, конечно же, есть ещё одно любимое место. До ухода театра на реконструкцию, и это, наверное, удивит многих, это был наш закулисный буфет. Это место силы. Там все становятся чуточку ближе друг к другу. Исчезают должности, роли, амплуа. Остаются просто люди, которые любят одно дело. Иногда самые важные разговоры происходят именно там.

Баланс между личной жизнью и театром — непростая задача, особенно когда сцена становится вторым домом. Как вы находите гармонию?

Честно? Иногда театр выигрывает по очкам. Но семья давно поняла, что это не работа «с девяти до шести». Это образ жизни. А ещё помогает юмор. И тот факт, что дома живут люди, которые искренне считают, что мама-Снегурочка может решить вообще всё. Это бодрит.

Театр может быть разным: от лёгкого развлечения до глубокого размышления о жизни. Как вы сами определяете миссию театра?

Театр должен напоминать человеку, что он живой. Иногда развеселить, иногда встряхнуть, иногда заставить задуматься так, чтобы ещё неделю спорить с самим собой. Если зритель вышел не таким, каким вошёл, значит, всё было не зря.

Театр — это командная игра, где успех зависит от каждого. Как вы считаете, что важнее для спектакля: яркая индивидуальность или слаженная работа всей труппы?

Это как оркестр. Можно быть потрясающим солистом, но если каждый играет свою симфонию, получится авангард, к которому зритель не всегда готов. Театр – это искусство ансамбля. Индивидуальность важна, но она должна звучать в общем аккорде, и без ансамбля она не работает. Театр – это искусство слышать друг друга. Даже если ты за пультом, а не в свете рампы. Лучший спектакль всегда рождается из общего дыхания.

В театре много традиций и примет, которые артисты передают из поколения в поколение. Соблюдаете ли вы какие-то ритуалы?

Конечно. Театральный человек, который говорит, что не верит в приметы, обычно просто тихо стучит по дереву, чтобы никто не видел. У меня есть свои маленькие ритуалы перед началом спектакля. И да, если кто-то начинает желать «удачи», мы быстро переводим разговор в нужное театральное русло.

Работа в театре требует не только таланта, но и огромной самоотдачи. Что помогает вам не «выгореть» и сохранять любовь к профессии спустя годы?

Любопытство. Театр не даёт застыть. Здесь каждый день что-то новое: люди, задачи, решения. А ещё помогает помнить, зачем ты сюда пришёл. Я пришла потому, что очень люблю звук, музыку, сцену. И эта любовь, к счастью, никуда не делась.

У каждого театра есть своя «душа». Где, по-вашему, она живёт — в гримёрке, на сцене, в зрительном зале или где-то ещё?

Она везде. В гримёрках – смеётся. На сцене – волнуется. В зрительном зале – замирает. А после спектакля ещё долго ходит по пустым коридорам и проверяет, все ли сегодня были честными.

Театр — это место для постоянного развития. Какие новые горизонты вы хотели бы для себя открыть? Есть ли желание попробовать себя в чём-то совершенно новом?

Я за 25 лет убедилась: как только думаешь, что всё умеешь, театр тут же ставит тебя на место. Поэтому хочется учиться дальше, развиваться в творческом направлении, пробовать новые форматы работы с творческим составом. Но если совсем честно, я всё ещё открыта чуду. Тому самому детскому ощущению, когда кажется, что возможно всё. Наверное, именно оно и держит меня в театре уже 25 лет. Ну и кто знает… может, кино всё-таки ещё пожалеет, что когда-то упустило ту самую девочку с большими глазами.

Фотографии предоставлены героем публикации.