Анна Пухова

Актриса «Слова пацана»: о театре, кино и «Театре, которого нет»

Анна Пухова — российская актриса театра и кино, режиссёр и художественный руководитель независимого проекта «Театр, которого нет». Её творческий путь уникален сочетанием музыкального, журналистского и театрального образования, что позволяет ей глубоко чувствовать драматургию и создавать живые, гротесковые образы в комедиях Островского и сложных психологических пьесах XX века. Актриса активно снимается в кино, совмещая крупные роли с эпизодами, которые запоминаются зрителю яркой фактурой и комедийным даром.

Анна, ваше творческое и академическое образование невероятно разносторонне: от музыкальной школы им. Римского-Корсакова до факультета журналистики СПбГУ и, наконец, театрального института. Как этот уникальный сплав – музыка, журналистика и театр – сформировал ваш характер и подход к режиссуре? Что из этого багажа оказалось самым ценным?

Ценным оказалось всё. Музыка — это моё вдохновение. Когда я ставлю спектакль, для меня очень важна музыка, мне надо «услышать» спектакль, и тогда уже понятно, как ставить. Что касается журналистики, то долгое время мне казалось, что годы в университете были потрачены ну не то, чтобы зря, но в какой-то степени напрасно, и лучше бы эти пять лет я занималась театром. Но потом я поняла, что, конечно, университет дал мне такую мощную культурную базу, которую я в театральном институте никогда бы не получила. Ведь театр — это прежде всего практика, репетиции и минимум теории. Да что там говорить, многие мои однокурсники по театральному не читали даже основных пьес Шекспира… А на журфаке меня «заставили» прочитать неимоверное количество книг. И это, конечно, помогает мне в профессии режиссёра. Ну а для работы актрисой театральное образование — это основа основ. Сейчас есть тенденция: в кино сниматься могут практически все желающие, стоит окончить какие-то курсы или киношколу, и ты уже артист. В театре этот фокус не пройдёт, если нет хорошей театральной школы, на сцене играть нечем будет.

Вы играли в пьесах Островского и Гоголя, исполняя колоритные, узнаваемые роли (Ничкина, Манефа, Арина Пантелеймоновна, Анна Андреевна из «Ревизора»). Как вы находите в этих, казалось бы, архаичных персонажах живую, сегодняшнюю правду? Что помогает вам сделать так, чтобы зритель видел живого со своими страстями?

Я не знаю ни одного актёра, который бы не получал колоссального удовольствия от роли в любой пьесе Островского или Гоголя. Это актёрский кайф. Персонажи прописаны гениально, и сами сюжеты актуальны как никогда. Поэтому если ты просто органично произносишь текст, то зал уже реагирует, узнавая себя и свою жизнь. Особенно это касается комедий Островского. Я сыграла всего четырёх его героинь: Манефу из «На всякого мудреца довольно простоты», Ничкину из «Женитьбы Бальзаминова», Круглову из «Не все коту масленица» и Меропу Давыдовну из моей любимой комедии «Волки и овцы». Очень надеюсь, что мне повезет сыграть еще не одну героиню Островского.

Сегодня вы – художественный руководитель и режиссёр «Театра, которого нет». Каково это – сменить роль ведомого на роль того, кто ведёт за собой? Что оказалось самым сложным в этом?

Независимому проекту «Театр, Которого Нет» в этом году исполнилось 15 лет. За это время у нас было больше 10 премьер, гастроли, фестивали, взлёты и трудности… Для меня самым сложным оказались разные нетворческие моменты. Самое прекрасное и интересное — придумать и поставить спектакль, а вот потом его продавать… Это отдельная профессия. Есть, конечно, примеры успешных в финансовом отношении негосударственных театров… Но в основном это театры, готовые свои спектакли играть практически бесплатно. Однажды только за все эти годы был проект «Негосы», мы в нём тоже участвовали, когда официально поддержали небольшие независимые театры, и они получили возможность сыграть свои спектакли в театральном центре на Страстном. В большинстве случаев актеры и режиссеры, которые делают свой театр, это энтузиасты, подвижники, продвигающие своё творчество безвозмездно. Это непросто. Но зато ты делаешь и играешь то, что хочешь. Так что это творчество в чистом виде.

Само название вашего театра звучит как манифест. Что для вас значит это «отсутствие»? Это театр, который существует вне традиционных стен и канонов, или это про эфемерность самого искусства?

«Театр, Которого Нет» – название слегка эпатажное. Наш театр есть только в тот момент, когда мы играем спектакль. Поэтому, да, это больше про эфемерность театра.

Ваш спектакль «Стеклянный зверинец» был отмечен призами и наградами на нескольких фестивалях. Почему именно эта пьеса Теннесси Уильямса о хрупкости, иллюзиях и бегстве от реальности вас заинтересовала? Какая личная боль или надежда отозвалась в ней?

Наш первый спектакль «Стеклянный зверинец» мы играем до сих пор, пятнадцать лет, пусть и с перерывами… Я ставила его про тот выбор, который нам приходится делать каждый день нашей жизни. Главный герой когда-то сделал такой выбор. Выбрал заниматься творчеством, а не работать на ненавистной работе только чтобы содержать мать и сестру. И тем самым погубил их и обрёк себя на постоянные муки совести. Наши выборы, даже самые незначительные, влияют не только на нас, нашу судьбу, но и на других людей.

Теннесси Уильямс писал очень сложные женские характеры. Что в личности Аманды, этой сильной женщины, цепляющейся за прошлое, вам самой наиболее близко, а что чуждо?

Роль Аманды — это мечта любой актрисы. И мне как актрисе её надо полюбить и оправдать. Но есть вещи, которые я в обычной жизни осуждаю и не приму. Это бесконечный дидактизм, нравоучения, которые называют воспитанием… Аманда душит своих уже взрослых детей любовью и гиперопекой. И решает за них, как им жить. Важно было показать, к какой катастрофе может это привести. Все герои пьесы «Стеклянный зверинец», кроме Джима, живут не в реальности, а в мире своих иллюзий. Для Аманды — это её блистательное прошлое, юность, где она жила в достатке, окружённая вниманием многочисленных поклонников. Я играю эту роль не так давно, до этого играла другая актриса, но меня именно это зацепило, это ощущение ускользающей красоты, молодости, востребованности. Возможно, Аманда помогает мне самой примириться с моим возрастом. Хотя в этом смысле мне повезло с самого начала. Ведь уже первой моей ролью после театрального института была бабушка Красной Шапочки! Так что мои героини молодеют и хорошеют год от года.

Приз за «высокотехничный актёрский ансамбль» – это высшая похвала для режиссёра. Как вы добиваетесь такой слаженности? Это вопрос долгих репетиций или создания особой психологической атмосферы в коллективе, где нет главных и второстепенных?

Это прежде всего, конечно, заслуга актёров, а не моя. Мой же плюс как режиссёра в том, что я сама актриса и мне проще достучаться до актёров, донести свою идею, потому что я была по ту сторону и знаю, что может помочь актёру сыграть роль, а что точно помешает. Режиссёры очень часто так непонятно излагают свои идеи, как бы от головы. А в театре «понять — это значит почувствовать».

Вы успешно совмещаете работу в кино и театре. В театре у вас есть время на долгие репетиции и проживание роли, а в кино всё подчинено ритму производства. Как вы переключаетесь между такими разными скоростями? И что даёт вам театр, чего не может дать кино, и наоборот?

Театр и кино — это абсолютно разные миры, разные энергии, разные способы игры. Почти всё, что так ценится в театре — поставленный голос, открытый темперамент, выразительная мимика и пластика — почти не нужно в кино… Там главное — это умение работать на крупном плане. Театральным актёрам сложно бывает в кино ещё и из-за скоростей, на которых там все работают. Нет возможности «входить» в роль, что-то пробовать, разминать материал. Но в театре всё же есть постоянный тренинг, возможность находиться в рабочей актёрской форме. Ну и я фанат театра, обмена живой энергией со зрителем, возможности каждый раз немного по-другому сыграть роль. Хотя, как зритель, просто обожаю кино. Смотреть фильмы именно в кинотеатре, на большом экране, в этом какая-то своя магия…

В вашей фильмографии есть и эпизодические роли, и более крупные. Для вас как для актрисы есть разница в масштабе роли или иногда одна сцена может быть сложнее и интереснее, чем главная роль во всём фильме?

Я люблю все свои роли и эпизоды в кино. Конечно, большие роли играть интереснее. Но в эпизодах есть своя прелесть. Иногда нужно в одной сцене сыграть не просто эпизод, а целую судьбу. Так что, если есть что играть, я всегда соглашаюсь. Если уж Раневская играла в эпизодах и небольших ролях, то кто я такая, чтобы отказываться. А сейчас многие фильмы мы смотрим только из-за эпизодов с её участием.

Вы снялись в фильме «Я худею», который стал народным хитом. Комедия – один из самых сложных жанров. Что было самым неожиданным или смешным на съёмках?

Комедия «Я худею» действительно удалась. Уж больно животрепещущая тема для многих людей! Я вот всю жизнь худею… с переменным успехом. Ну самый забавный случай для меня на этих съёмках был связан с «Гонкой героев». В ней мы участвовали вместе с главной героиней Саши Бортич. В сценарии было написано, что я падаю в лужу. Я понимаю, что скорее всего лужа будет не меньше, чем по колено, ну и на всякий случай беру с собой сменное бельё, мало ли что… Каково же было моё удивление, когда я оказалась в грязной воде… по шею!! И вылезала из этой «лужи» дубль за дублем ползком по глинистой грязи… В общем, теперь я беру с собой на съёмки полный комплект запасного белья, а то мало ли что…

А как вы сами относитесь к своему комедийному дару?

Я обожаю играть комедию. Это что называется, мой конёк. Мама рассказывала, что, когда я была совсем маленькая, годика два, я в любой ситуации, где вокруг меня были люди, пыталась их рассмешить. Сидим в очереди в поликлинику, например, так я к каждому подойду и не ухожу, пока человек не рассмеётся или не улыбнётся. Так что страсть смешить людей я, можно сказать, впитала с молоком матери. Я обожаю гротеск. У меня есть актёры — мои кумиры с детства, мы всей семьёй смотрели любимые комедии по многу раз и хохотали до слез над героями Луи де Фюнеса, Фаины Раневской, Бурвиля, Пьера Ришара. Есть фильмы, в которых я знаю наизусть не только текст, но каждую интонацию, например, «Покровские ворота» или «Женитьба Бальзаминова». Пушкин советовал «откупорить шампанского бутылку иль перечесть «Женитьбу Фигаро». А мой совет — в любой непонятной ситуации смотреть «В джазе только девушки» или французские комедии с Луи де Фюнесом. Я, наверное, так «насытилась», «напиталась» комедией, что и сама стала играть смешно.

Какая ваша самая любимая киноработа, и почему? Чему вы научились у своей героини?

Моя самая любимая киноработа — роль Нельки в фильме «Аромат шиповника». Эта простая, иногда грубоватая женщина любит всю жизнь Фёдора (его играл покойный Юрий Цурило) и остаётся верна ему даже после его смерти. А он её никогда не любил. Однажды, за несколько минут до наступления Нового года, она приходит к нему и практически объясняется ему в любви, но он прогоняет её. Вот этой смелости говорить о своих чувствах, этой верности своему чувству я бы поучилась у моей героини. Также, как и жизнелюбию, стойкости и вере в то, что живешь свою жизнь не зря.

Благодаря вашей профессии вы побывали с проектами не только в России – от Калининграда до Самары, но и в Испании. Какие эмоции и впечатления вам подарили разные страны и города, а самое главное, зрители? Что запомнилось больше всего?

Гастроли — это всегда море впечатлений, от другого города, от другого зрителя, от новой площадки. Поэтому я, как говорится, за любой кипиш. Но самой яркой поездкой в моей гастрольной жизни был, конечно, фестиваль в Испании в 2019 году, который проходил в городе Дения. Там сложность была в том, что мы привезли спектакль, в котором очень важен текст. Рассказы Зощенко. Перевести их невозможно, чтобы передать весь колорит и юмор. Ну и мне пришлось уже на месте вводить в спектакль испанских актёров, переводчицу, адаптировать постановку к ситуации. В срочном порядке выучила несколько фраз на испанском, добавила их в текст, ведь я сама и играла в своём спектакле «Прелести культуры». В общем, мы получили приз за «Лучший спектакль». Вся наша делегация уехала на следующий день домой, а я осталась в Испании ещё на неделю, и побывала в трёх городах невообразимой красоты: Севилье, Малаге и Гранаде. Это, конечно, было счастье, своими глазами увидеть замок Альгамбру, побродить по севильским узким улочкам, сходить в музей Пикассо в Малаге… С удовольствием повторила бы это путешествие!

Сегодня вы обучаете молодых актёров. Насколько тяжело или наоборот легко передавать основы нынешнему поколению, и готовы ли они к экспериментам и поиску нового?

Да, так складывается, что сейчас я очень много преподаю. И очень люблю это занятие. Потому что ты видишь, как на твоих глазах происходит прекрасная метаморфоза, люди раскрываются, освобождаются и становятся талантливыми и красивыми. Самый сложный момент связан с тем, что студенты очень мало читают, почти не ходят в театры. И поэтому мы иногда говорим с ними на разных языках. У них свои кумиры – блогеры. Мои же кумиры – актёры, на игре которых, как мне кажется, надо учиться, им незнакомы… Но тут я неумолима. Заставляю студентов смотреть хорошие фильмы и обсуждать их вместе, читать пьесы, делать отрывки из них. И теперь имена Мольера, Гольдони, Шекспира, Островского, Вампилова и многих других классиков драматургии для многих моих студентов — это не пустой звук. Больше всего меня в этом учебном году порадовало, что молодые совсем люди прониклись юмором комедии «Тартюф» и хохотали над проделками мольеровских героев. В результате на втором курсе актерского курса факультета кино университета «Синергия» мы показали эти отрывки на экзамене. И зрители тоже смеялись над гениальной комедией Мольера. Лишний раз подтверждая, что он вечен и понятен даже спустя столетия.

О чём вам именно сейчас, именно сегодня жизненно необходимо рассказать миру?

И сегодня, и вчера, и завтра мне кажется важным говорить со сцены о душе, о самом для меня главном качестве человека — доброте и милосердии. Через комедию, через драму, через трагедию… через героев жестоких и через нелепых добряков. И поэтому меня сейчас стали особенно важными и даже жизненно необходимыми слова Гоголя о том, что «театр — это такая кафедра, с которой можно много сказать миру добра».

Фотографии предоставлены героем публикации.