Анна-Магда Обершт

«Для меня партнёр – отдельная вселенная»: секреты актерского мастерства

Анна-Магда Обершт — актриса, которая пришла в театр через потрясение от спектакля «В ожидании Годо» в 15 лет и с тех пор не разочаровалась в выборе. Выпускница мастерской Владимира Рецептера, она много лет посвятила изучению Пушкина в «Пушкинской школе», а сейчас с головой окунулась в экспериментальные постановки «Такого театра». Для нее самое сложное в профессии — жить в паузе без сцены, а восстанавливаться после спектаклей ей помогают море, природа и встреча с прекрасным.

Анна-Магда, почему вы решили стать актрисой? Когда вы поняли, что театр – ваше призвание?

Я пришла в театр по большой-большой любви, которая случилась в далёком 1998 году. Тогда уже можно было не просто сходить в театр и посмотреть «абы что», а увидеть нечто незабываемое, новое и неповторимое. Маме на работе предложили купить абонемент в театр им. Ленсовета. Такое тогда появилось — нововведение для привлечения публики: платишь небольшую сумму, получаешь именную карту и можешь покупать билеты за половину стоимости. Конечно, мы пересмотрели весь репертуар. По несколько раз ходили на одни и те же спектакли. И я очень хорошо помню спектакль, который навсегда поменял мою жизнь. Это была легендарная постановка Юрия Бутусова «В ожидании Годо». Я не знаю, что тогда произошло со мной, — думаю, катарсис. Мне было 15 лет, и я практически ничего не понимала из того, что говорили актеры на сцене, что делали, про что играли, но в сознании, душе, теле всё просто переворачивалось. И я домой возвращалась как будто бы немного в отрыве от земли — очень хорошо помню это состояние, хотя прошло много лет. И именно этот спектакль стал отправной точкой для меня. Я тогда точно для себя поняла, что хочу работать актрисой в театре для того, чтобы рождать в людях это самое состояние, чувство. Это блаженство невероятное! До сих пор я не разочаровалась в профессии, театре и своём выборе. Это чудо поддерживает меня до сих пор.

Вы учились в мастерской Владимира Рецептера в РГИСИ. Какие знания, полученные у мастера, вы применяете в работе до сих пор?

Я поступила в Санкт-Петербургскую государственную академию театрального искусства (ныне РГИСИ) в 2001 году. Курс наш был с углубленным изучением творчества Александра Сергеевича Пушкина. Классики у нас было очень много, как и самого Пушкина, конечно! И именно за это я благодарна своему мастеру, которому удалось привить нам, студентам, любовь к творчеству Пушкина, внушить, что это гений, которого можно и нужно изучать всю жизнь. У Пушкина есть такое выражение про театр: «Истина страстей и правдоподобие чувствования». Это я применяю в своей практике актерской до сих пор — то самое чувствование, «Я» в предлагаемых обстоятельствах, которое известно каждому актеру.

Как вы находите баланс между классическим театральным образованием и современными, порой экспериментальными, постановками «Такого театра», в котором служите?

Находить баланс мне не удается. Я как в омут с головой кинулась в современные постановки. Почему произошло полное погружение? Много-много лет, большую часть своей творческой судьбы и жизни, я посвятила изучению классического репертуара, и у меня даже не возникало вопроса, хотелось ли мне попробовать что-то современное. Я об этом не думала: брала классику и погружалась в нее всеми своими чувствами, мыслями и фибрами души. Переход к современному автору произошел у меня без паузы, времени на обдумывание благодаря тому, что я созрела и была готова к современным постановкам.

Актер всегда большое внимание уделяет работе над ролями. Есть ли место импровизации или всё строго по режиссерскому замыслу?

Спасибо за этот вопрос. Если честно, я никогда на эту тему не рефлексировала, не думала, поэтому немного обескуражена. Выскажу своё мнение, субъективное. Однозначно я импровизирую, но в рамках режиссерского замысла. Я очень ответственная актриса. Я уважаю текст как предлагаемые обстоятельства, авторов спектакля — автора пьесы, режиссера, партнеров. Спектакль — это совместное творчество. Я действительно научилась — этому способствовали долгие годы труда и воспитание себя как профессионала — вносить свою внутреннюю импровизацию таким образом, что никто и никогда не догадается, где я играю согласно замыслу режиссёра, а где выступаю как актриса. Для меня это единое целое, симбиоз, так как я с большим уважением отношусь ко всему процессу и к себе тоже. В кропотливой совместной работе есть кайф: всегда рождается что-то неожиданное, и для меня в том числе.

Как вы относитесь к режиссерским экспериментам? Легко ли вам доверяться новому видению, даже если оно отличается от вашего собственного?

Режиссерские эксперименты – это всегда совместный труд. Роль всегда рождается в диалоге актера с режиссером. Да, иногда диалог драматический, да, на повышенных тонах, на разных языках, но он все равно приводит к результату. За всю мою практику, мне кажется, ни разу не было такого, чтобы я чувствовала какого-то персонажа, которого играю, только так и никак иначе. В профессии всегда нужно быть гибким, пластичным, подходить к процессу, роли с разных сторон.

Что для вас самое сложное в профессии актрисы — эмоциональная отдача, физическая выносливость или что-то иное?

Для меня самое сложное — жить в паузе. Не быть на сцене, в работе, в профессии. Так получилось, что пандемия совпала с моим декретным отпуском, и я несколько месяцев была без работы вообще. Это оказалось сложным испытанием. Долго репетировать, каждый день играть спектакли, выгорать, сгорать, умирать на сцене оказалось не так сложно, как сидеть и ждать, когда придет возможность сыграть хоть что-то. Сцена — место, куда тянет, невзирая ни на что. Сейчас у меня в жизни действительно много свободного времени, и я понимаю, что оно мне необходимо. Я проживаю паузу, зная, что у меня есть проекты, над которыми я работаю, что репетирую новый материал, но свободного времени всё равно предостаточно. И иногда я ощущаю грусть и тоску — хочется на сцену, хочется увидеть зрителя, чтобы поделиться с ним мыслями и чувствами, раскрыть душу.

Какая из ваших ролей стала для вас самой сложной и в то же время самой любимой и почему?

Один мой знакомый режиссёр сказал: «Все, кто занимается театром, по сути, безумцы, потому что занимаются заведомо мертвым делом». Я помню, услышав это, сильно возмутилась и встала в оппозицию: «Театр живее всех живых! Это же то самое неповторимое мгновение, здесь и сейчас, жизнь во плоти!» Мне был дан ответ: «Именно, потому что театр — живое искусство, которое конечно». Не существует спектаклей, которые переживут человека. Есть спектакли-долгожители, но артисты, режиссеры и все специалисты, которые занимаются театром, понимают, что у каждого спектакля есть «срок годности», и он достаточно короткий. Кино переживет нас всех и будет радовать наших потомков, я надеюсь. Спектакль — это как питомец (может, грубое сравнение, но для меня невероятно точное). Мы заводим питомца по своим причинам, но понимаем, что, скорее всего, переживем его. Так же, как и спектакль. Придет время — и мы попрощаемся с ним. Но забудем ли? Сомневаюсь. Я пыталась посчитать свои роли, сбилась, насчитала около 50. В профессии я с 1999 года, сразу после школы пошла работать в детский театр. Я уже тогда решила, что к спектаклям, к ролям я буду как многодетная мать — относиться к каждой работе с глубоким трепетом. Как я одному ребенку могу сказать, что люблю его больше, чем другого? Или что этот ребенок мне сложнее достался? Понятно, что я буду это знать, но публично отвечу так: «Все роли для меня одинаково любимые, важные и ценные». Сейчас я мама, у меня растёт прекрасная доченька-первоклашка, и очень много времени и внимания я уделяю ей, поэтому хочу сказать, что самая любимая моя роль — роль мамы в жизни.

Бывает ли, что после сложного спектакля вам нужно время, чтобы «вернуться к себе»? Как вы восстанавливаетесь?

Болезненная тема для меня, острая и актуальная. Да, действительно, мне сейчас нужно восстановление, причем не только после сложного, а после любого спектакля. Я не знаю, с чем это связано — с возрастными изменениями или с тем, что я — мама. Я остро чувствую потребность в восстановлении, времени, которое могла бы себе посвятить, и часто мне его недостаточно. Я могла бы сказать, что люблю природу, что меня наполняет всё прекрасное, живое, что люблю море — мне обязательно хотя бы раз в год нужно съездить на море, чтобы перезагрузиться, обновиться. Любые виды релаксации, физическая активность, медитации меня восстанавливают, но не так, как хотелось бы. И сейчас я понимаю, что лучше всего наполняюсь творчеством и искусством. Я восстанавливаюсь, когда смотрю прекрасный фильм или замечательный спектакль, или иду на умопомрачительный концерт, или встречаюсь с родными по духу людьми, в общении, в интересной беседе. Можно сказать — клин клином вышибаю!

Интересно, что в «Таком театре» постоянной трупы нет. Как строится атмосфера внутри коллектива? Есть ли у вас любимые партнеры по сцене?

Я вынуждена признаться. О существовании этого театра я, конечно, знала, но не ходила на спектакли и не интересовалась ими. Когда на постановку в «Такой» меня пригласил мой друг Борис Павлович, я пришла с открытым сердцем, с большим желанием работать, с огромным интересом к материалу и процессу. Я люблю театр во всевозможных воплощениях, хорошо внутри себя чувствую и стараюсь не делить театры на государственные и частные, независимые и зависимые, правильные и неправильные. Это искусство, жизнь, мое любимое дело. В «Таком театре» дружелюбно, доверительно, свободно и тепло. Меня приняли как родную.
Первая постановка, в которой я приняла участие, — это спектакль «Риф» Бориса Павловича. И, конечно, каждый артист, с которым мы создавали этот спектакль, — мой любимый партнер. Юлия Гришаева, Юлия Захаркина, Александр Худяков, Кристина Токарева, Алексей Матвейчук и Георгий Сварский — мои братья и сестры, с которыми мне невероятно комфортно, и я люблю их всем сердцем.
Конечно, я ознакомилась с репертуаром театра и поняла, что у него есть свой стиль. Он интересен публике. Всё очень технично, современно. Видеоинсталляция становится твоим партнером, полноправным участником спектакля, и это выводит театральное искусство на новый уровень.

Что для вас важно в актерском дуэте?

Для меня партнер – отдельная вселенная. Ни один партнер не похож на другого. Мне очень важно почувствовать человека и быть предельно с ним открытым. И, конечно, эту открытость я в человеке ценю. У меня развита эмпатия. Я чувствую людей на тонком уровне. Мне важно, чтобы мой партнер был открыт и был честен со мной и с самим собой, конечно же. Но если партнер по какой-то причине не хочет открываться, я это тоже принимаю как данность и пытаюсь тогда себя максимально раскрыть, чтобы человек шел за мной. Сложно быть закрытым, если рядом с тобой предельно открытый человек. Для меня в партнерстве важнее всего именно партнер, его человеческие качества. Люди все разные, принимаем всех такими, какие они есть, и я считаю, это очень круто.

Что для вас значит «современный театр»? Это форма, содержание или способ взаимодействия со зрителем?

Для меня современный театр – это тот, который существует одновременно со мной. Это тот театр, который я могу увидеть своими глазами. Это воздух, который я могу вдохнуть одновременно со зрителями, если я на сцене, и с артистами, если я в зрительном зале.

Как, на ваш взгляд, меняется аудитория театра сегодня?

Я абсолютно уверена, что единой аудитории у театра нет. Аудитория разная. Я работала много лет в театре «Пушкинская школа», и мы играли много спектаклей по произведениям школьной программы. К нам приходили дети, подростки, учителя. Есть публика, которой важно посетить не спектакль, а здание театра – им совершенно неважно, что будут играть. И это тоже публика, тоже часть зрителей. Есть образованные, культурные зрители, которые интересуются всеми новинками, они все пересмотрели, сходили на все модные по мнению критиков спектакли, им интересен театр во плоти – и я с такими тоже встречалась.
Анекдот из жизни. Один из моих знакомых, зная, что я – актриса, на семейном мероприятии решил поделиться своим зрительским опытом. Говорит: «Мы сходили в новый театр. Новое здание у театра. Так замечательно! Такие удобные кресла, такой вкусный напиток в буфете». Когда я спросила, что же он смотрел, поступил ответ: «Я не помню». И это тоже современный зритель.
Бывают туристические группы, которые в ходе экскурсии приводят на спектакли, чтобы познакомить с культурой города. Есть зрители, которые ходят только на определенных артистов, тратят деньги на цветы и подарки им.
Думаю, что десять, даже двадцать лет назад аудитория была ровно такая же. Человек либо любит театр, либо не любит, но все равно почему-то ходит, либо не посещает, неинтересно.

Нет предела совершенству. Как вы продолжаете учиться и развиваться, и есть ли у вас наставники, чье мнение для вас особенно важно?

Да, я согласна – нет предела совершенству. Есть легенда про Петра I. У императора было кольцо, на котором было написано: «Я ученик и ищу себе учителей». Мне откликается эта позиция. Я считаю, что в любой профессиональной деятельности нужно постоянно развиваться и учиться новому. В актерской профессии можно бесконечно углублять знания.
Совершенно неожиданно в моей жизни появилась преподавательская деятельность. Я к ней никогда не стремилась, но, тем не менее, уже четвертый год работаю педагогом по актерскому мастерству. В этом году должны выпуститься студенты-артисты. Когда я учу, я сама учусь. Тот опыт, который у меня есть, передавая, я переосмысляю. Учусь в отзеркаленном опыте у своих студентов.
Учусь и у своего ребенка, который еще не артист, еще совершенно ничего не знает и не умеет, но искренен в размышлениях, реакциях.
Учиться у жизни – великое мастерство.
Классно учиться у людей: наблюдать за их поведением, пытаться понять их мотивацию, общаться, послушать, о чем они говорят, узнать, где у них болит и чему они радуются.
Когда человек ищет учителя, он появится, может быть, даже в неожиданной форме, непривычной. Поучиться у собак преданности или у кошек расслабленности… Не зря же мы, будущие артисты, на первом курсе показываем животных. Мы же учимся у них, постигаем их опыт животный, телесный.

Какой спектакль вы бы порекомендовали посмотреть каждому, кто хочет понять, что такое современный театр?

Я бы порекомендовала посмотреть живьем, своими глазами много спектаклей в разных театрах и городах. Невозможно угадать, что и кому понравится. Совершенно необязательно то, что нравится мне, должно понравиться близкому другу, которого я знаю с детского сада, или родному и любимому человеку. Важно идти за внутренним откликом. Я призываю своих современников находить хотя бы минимальную возможность ходить в театр.

Если бы ваша жизнь была спектаклем, как бы он назывался и в каком жанре был бы поставлен?

Если бы моя жизнь была спектаклем, то название было бы «Вдыхаю любовь, выдыхаю благодарность». И, несмотря на такое глубокое, мудрое, тонкое название, это, скорее всего, был бы иммерсивный спектакль, треш-драмеди с элементами мюзикла, балета и групповыми медитативными практиками. После просмотра этого спектакля каждый зритель уходил бы в состоянии катарсиса, с подарками прекрасными и приятными, и его жизнь никогда бы не была прежней. Думаю, невозможно поставить спектакль о моей жизни. Лучше снять кино. А, нет, сериал…

Фотографии предоставлены героем публикации.