Анна Аксенова

«Важно знать свое дело»: хореограф Подольского театра — о профессии и вдохновении

Анна Аксенова — хореограф Подольского драматического театра (PDK Drama), выпускница ГИТИСа. Для нее танец — это способ создания новой реальности и «шестое чувство», а работа в театре — настоящее призвание, идущее с детства.

Анна, что для вас значат балет и хореография?

Балет, хореография, танец – для меня это способ создать определенную реальность, состояние красоту или не красоту… Такая субстанция. Как шестое чувство.

Считаете ли вы себя наследницей традиций русского классического балета?

Ни в коем случае! И я никакая не балерина и тем более не наследница традиций классического танца. Хотя я и знакома с языком балета и люблю его. Мой танцевальный путь начался в балетной студии при детском театре классического танца, а потом четыре года я училась в вузе по направлению «Педагогика балета», это мое первое незаконченное высшее образование. Но балет для меня как поэзия Пушкина для писателя постмодерниста.

Творцы нередко экспериментируют с жанрами, формами. Что, на ваш взгляд, нового приносят современные балетмейстеры в традиционную школу русского балета?

Это, наверное, надо спросить у этих современных балетмейстеров. Мне кажется, что каждый хореограф ищет и находит свой стиль, свой язык сочинения танца. В искусстве много чего придумали, но что всегда будет новое и интересное – это личность. А еще то, как, через что и каким путем хореограф «пробивает» зрителя и дает ему возможность переживания.

Сегодня вы трудитесь в PDK Drama. Насколько вам комфортно работать хореографом с драматическими артистами, или все-таки есть сложности?

Мне комфортно! Я работаю по профессии, служу и абсолютно счастлива, мне кажется, в этом и есть мое предназначение – что-то придумывать и создавать в театре. Еще с пяти лет я устраивала домашние спектакли с билетами и деревенской лестницей-амфитеатром, куда рассаживались зрители… К тому же, наш театр открыт к новым танцевальным и пластическим языкам, так что есть, где разгуляться фантазии! Работа с драматическими артистами имеет свои особенности – что может как помочь в постановке, так и помешать. Тут важно знать свое дело и использовать все выигрышные стороны. У нас в ГИТИСе на балетмейстерском факультете был отдельный предмет – «Работа балетмейстера в драматическом театре». И мне еще повезло – наша труппа невероятно танцующая.

Актеры вас воспринимают как строгого педагога или приятеля, и где проходит грань между работой и дружбой?

Я думаю, грань проходит в первую очередь в том, какую роль мы играем в создании спектакля. Я могу быть строгой или не строгой, с кем-то есть особенно теплые отношения, но, когда мы собираемся на репетиции, все понимают, что в моей голове что-то сочиняется, надо сплотиться и это воплотить.

Часто ли слышите благодарности от актеров за помощь в освоении хореографии?

Да, и чувствую, и слышу. Хотя вообще-то это мои прямые обязанности.

Наверняка основную работу вы проводите вместе с режиссером. Обычно вы выполняете задачу, поставленную мастером, или предлагаете свои идеи?

Есть подготовительный процесс перед началом постановки. Мы обсуждаем с режиссером его замысел, я могу прийти на читку пьесы, часто сижу на драматических репетициях. Иногда мне говорят: «Вот здесь нужен такой-то танец на такую-то музыку». Иногда я сама предлагаю танцевальные сцены. Чаще всего решение и видение танца приходит все почти целостное. В этом случае мне тяжело уже что-то менять. Хорошо, что обычно режиссерам все нравится.

Одним из необычных спектаклей стала сказка для детей и взрослых «Приключения Феклы Чемодановой». Каким он получился, и что на репетициях оказалось самым интересным?

Это красочный и трогательный спектакль. Дети на нем смеются, а родители плачут в конце – о своем. В этом волшебство «Феклы Чемодановой» … А еще там песни, погони, танцы, индейцы, ковбои, а декорации – груда чемоданов, по которым герои «путешествуют» из одного в другой. Это выглядит, как целый аттракцион!

Интересно, что вы работали со Славой Полуниным. Как случилось ваше знакомство?

О, это произошло по счастливой случайности. Мы работали над выставкой «ЗЯ! Воздушные замки Славы Полунина» в Центральном Манеже. Меня пригласили заменить кого-то из перформеров, и я в дальнейшем осталась. Это была грандиозная выставка! Несколько локаций, посвященных спектаклям и знаменитым номерам Славы Полунина, в пространстве которых мы должны были двигаться и существовать как персонажи. В перерывах нам показывали редкие архивные записи постановок, документальные съемки из плаваний «Корабля дураков», устраивали мастер-классы по клоунаде и встречи с самим Вячеславом Ивановичем. Скорее, это была совсем не работа, а чистое наслаждение и восторг. Именно там я впервые подошла так близко к цирку. Это особый мир, особый способ построения спектакля/представления… А я люблю вникнуть в то, как и что устроено.

С кем из известных режиссеров, актеров вы еще хотели бы поработать, и почему?

Я мечтала поработать с Эймунтасом Някрошюсом. Когда мне было 23, я была готова просто полы мыть в его театре, в Вильнюсе, лишь бы наблюдать, как он ставит спектакли. Но теперь даже и это невозможно – он скончался в 2018 году. Из известных актеров, с кем бы я хотела сделать постановку, это Чулпан Хаматова, Роза Хайруллина и Ирина Горбачева. И Тильда Суинтон. А из балерин – Полина Семионова. Мне кажется, я их могу почувствовать, как хореограф, их образ близок моему языку танца.

Верите ли вы в силу хореографии влиять на жизнь зрителей?

Да, и не только на зрителей, но и на исполнителей. Движения, которые через тебя «прошли», я верю, остаются внутри тебя навсегда, оставляют след и, соответственно, меняют. Точно также, как и то, что ты увидел, как зритель.

Расскажите о своей мечте в области хореографического искусства. Что бы вам хотелось воплотить в будущем?

Моя мечта – показать номер «Душа-канарейка» в парке Сан-Сусси в Потсдаме. Там каждое лето устраивается «Ночь искусств» с симфонической музыкой, оперными ариями и всем таким… «Душа-канарейка» – из моего дипломного балета о короле Фридрихе Великом. Он как раз и построил этот парк. Это большая часть меня и большая любовь. Но сейчас в основном мой взор устремлен в новый сезон Подольского драматического театра – Олег Олегович Ефремов, наш главный режиссер и руководитель, собирается ставить рок-оперу «Антигона». Там будет много танцев.

Сезон вы открывали «Маскарадом» – и это первый спектакль в театре по М.Ю. Лермонтову. Олег Ефремов подчеркивал: «Спектакль – об отсутствии любви». Насколько легко или наоборот сложно это передать языком пластики, движений?

Да, в этой пьесе мало любви… Есть эго, страсть, рок. Лермонтов был на стыке романтизма и реализма и в «Маскараде» он еще играет по правилам сумеречных, мистических сюжетов, где может не быть прямой логики, но всегда есть затягивающий в себя мрак – как в романтизме. Мне близки такие сюжеты и было легко и в удовольствие создавать пластический образ спектакля. Тем более сама пьеса щедра на поводы: тут тебе и маскарад, и бал, и красивые главные герои, и Петербург XIX века… Олег Олегович представил нестандартное видение Нины Арбениной – не наивная кисейная барышня, а молодая женщина, полная жизни, своенравная и свободолюбивая. Тем интереснее было показывать ее в разных танцах «в реальности» и «в воображении» Арбенина. Я думаю, у нас получился роскошный спектакль!

Ваш творческий путь начался еще в детстве, причем родители назвали вас в честь Анны Карениной. Помните свое первое впечатление, узнав об этом? Думаете ли, что такая символическая связь оказала влияние на вашу судьбу, и использовали ли когда-нибудь отсылку к этому образу в своем творчестве?

Об этом я узнала совсем недавно – мама упомянула вскользь. Это была мимолетная мысль меня так назвать, поэтому, думаю, никаких смыслов в это не вкладывалось. То ли мама тогда читала роман, то ли ее близкая подруга обожала Анну Каренину… Вообще родители долго перебирали имена, после рождения я успела побывать и Верой, и Ксенией, и Полиной. Но имя Анна для меня ассоциируется в первую очередь с Анной Павловой – вот это, можно сказать, сильно повлияло на меня. Когда я впервые увидела фильм «Анна Павлова» Эмиля Лотяну с восхитительной музыкой Евгения Доги, я влюбилась в ее судьбу. Это придавало мне сил и решительности идти свой путь в танце. Надо сказать, подростком я несколько лет танцевала «Умирающего лебедя». Но это уже совсем будто в прошлой жизни…

Фотографии предоставлены героем публикации.