Анатолий Сафронихин

Ученый, актёр, наставник? Три грани одного человека

Анатолий Сафронихин — уникальный представитель театрального мира, соединивший фундаментальное естественно-научное образование с глубоким сценическим искусством. Его карьера — это пример осознанного и долгого пути, где каждая новая роль становится не просто работой, а поводом для преодоления себя. Сегодня он состоялся как актёр, общественный деятель и эксперт в области университетского театра.

Анатолий, вы пришли в театр «за компанию». Как думаете, это была действительно случайность или подсознательное желание наконец нашло повод проявиться?

Это точно была неслучайная «случайность». В детстве у меня периодически возникали соприкосновения с театром и актерством. Тогда не было интернета, и телевидение было скупо на детские передачи, а театр был сказочно-приключенческим миром. Я любил смотреть спектакли. Особый трепет у меня вызывал тот факт, что у девочки Саши, с которой мы вместе ходили в детский сад, папа был актером в театре. Я этим почему-то даже гордился. В школе были пальчиковый театр кукол, где бумажные персонажи надевались на пальцы, доктор Пилюлькин в отрывке про Незнайку, одноклассники могут припомнить кое-что более эксцентричное в моем исполнении, КВН. Первые мои выходы на настоящую сцену – это был Дом культуры – случились именно в школьные годы. В вузе я ничего специально не искал, хотя чувствовал потребность в творчестве. И услышанный разговор однокурсниц об участии в прослушивании в учебную студию театра «МОСТ» для меня стал вспыхнувшей лампочкой «Входите» над дверью, я открыл эту дверь и шагнул внутрь.

У вас два совершенно разных образования: МГУ имени М.В. Ломоносова и театральная школа Константина Райкина. Помогает ли аналитический склад ума в работе над ролью, где нужна эмоция?

Это, в целом, отличительная черта театра «МОСТ» – наличие академического образования у актеров. Порядка шести человек в труппе имеют ученые степени. Такое образование подразумевает начитанность, широкий кругозор, способность к поиску, структурированию и анализу информации, что, безусловно, помогает в разборе драматического материала и роли, в простраивании логики действий персонажа. Без этого эмоции могут стать лишь красками.

Между окончанием МГУ и школой Райкина прошло девять лет. Это был период поиска себя или осознанный выбор не спешить? Чем вы занимались все это время?

25 лет в моей жизни параллельно присутствовали Московский университет и театр. После окончания МГУ меня позвали работать на кафедру, где я выполнял дипломную работу. Почти за 20 лет я прошел путь от младшего до старшего научного сотрудника, занимался научными исследованиями, писал статьи, учил студентов, руководил курсовыми и дипломными работами, защитил кандидатскую диссертацию. В то же время я интенсивно работал и в театре «МОСТ», играл репертуарные спектакли, репетировал новые, принял участие более чем в 25 российских и зарубежных театральных фестивалях. Эти два направления деятельности гармонично дополняли друг друга. Высшая школа сценических искусств (театральная школа Константина Райкина) появилась в моей судьбе, когда я уже почти 15 лет проработал в театре. Так как работа в государственном театре все-таки требует документа о профильном образовании, то был организован целевой курс с актерами театра «МОСТ». У нас был невероятный педагогический состав: Сергей Шенталинский (с ним мы играли в спектакле «Троянский вирус» в театре «МОСТ» в 2001–2002 гг.), Яков Ломкин, Олег Тополянский, Андрей Ураев, Дмитрий Трубочкин, Нина Шалимова и другие, руководил курсом Константин Аркадьевич Райкин.

Ваша история началась с учебной студии театра «МОСТ» в 2000 году. Помните свой первый выход на сцену?

В феврале 2000 года я поступил в первую учебную студию только что созданного театра «МОСТ» и уже через три месяца занятий впервые сыграл в спектакле. Это была комедия «Непобедимая Армада» по пьесе Лопе де Вега «Изобретательная влюбленная». Меня ввели на роль одного из восьми солдат. Это была массовка, но со сложной жесткой партитурой, словами, вокально-хореографическими интермедиями. Я безумно волновался. Помню, как стою в кулисах перед выходом на одну из сцен, в голове все перепуталось, и я спрашиваю более опытного артиста, вместе с которым выхожу: «Что мы сейчас делаем?». А он спокойно отвечает: «Смотри на меня и повторяй».

Диплом за роль Автора в спектакле «Счастливый неудачник» — важная веха. Эта роль стала подтверждением того, что вы на верном пути? Или же она принесла с собой новый груз ответственности и ожиданий?

Это была моя первая главная роль, и она стала поворотным этапом на моем творческом пути. В первую очередь работа над ней дала колоссальный опыт. В истории, где прошедший Великую Отечественную войну поэт рассказывает о своем детстве в Ленинграде, я играю героя в двух разных возрастных состояниях, а по сути, двух разных персонажей. В первой версии спектакль длился более двух часов без антракта. И все это время, от начала до конца, я на сцене и постоянно лавирую между взрослым и ребенком. Конечно, высокая оценка жюри международного фестиваля придала уверенности и внутреннего запала для дальнейшей работы.

Ваше избрание в Исполнительный комитет Международной ассоциации университетских театров говорит о высоком статусе в мировом театральном сообществе. Какие культурные различия в подходе к актерскому мастерству в разных странах вы заметили?

С момента избрания в Исполком Международной ассоциации университетских театров в 2012 году я посетил множество театральных фестивалей, конференций, конгрессов в разных странах, но я, скорее, могу оценить не процесс обучения актерскому мастерству, а его результат – сценические постановки. По спектаклю, как правило, можно определить, откуда театр: США или страны Южной Америки, континентальная Европа или Великобритания. Русский театр не зря называют психологическим: такого глубокого внутреннего проживания роли в зарубежных коллективах я не наблюдал. Для европейских актеров характерно больше внешнего, физического исполнения роли, а вот английская школа мне показалась более близкой к русской.

Работа в жюри международных фестивалей научила вас оценивать театр со стороны. Как этот опыт изменил ваше собственное самоощущение на сцене? Стали ли вы более критичны к своей игре или, наоборот, это дало вам больше свободы от чужого мнения?

Не знаю, связано это или нет, потому что в моем случае я-артист не эквивалентно я-критик, но последнее десятилетие замечаю, что все больше оцениваю себя, партнеров, мизансцены и в целом спектакль по тому, как это выглядит и слышится со стороны зрительного зала.

Вы повышали квалификацию по курсу «Проблемы преподавания актерского мастерства». Видите ли вы себя наставником?

Я пока себя не пробовал в этой роли. Думаю, что в ближайшее время нет. Сейчас отсутствуют внутренняя потребность в этом и уверенность, что я могу это делать, так как преподавание – это большая ответственность и, наверное, даже призвание. К сожалению, у меня нет ощущения, что это мое призвание. Я в настоящее время сильно погружен в театр именно как актер.

Обучение в Летней школе артистов мюзикла и курс «Мюзикл: границы жанра» говорят об интересе к музыкальному театру. Чем работа актера в мюзикле отличается от работы в драматическом спектакле?

Работа в жанре мюзикла требует наличия большего количества навыков: кроме актерского мастерства, необходимо иметь еще хореографическую подготовку и владеть вокалом. И если не все, то минимум два из них должны быть на высоком уровне. Мюзикл – намного более сложный механизм, который должен работать как швейцарские часы, в нем у артиста меньше степеней свободы, чем в драматическом спектакле. Здесь более сложная партитура, больше точек внимания, необходима особая концентрация, и, конечно, это в большей степени командная работа.

Вы – кандидат химических наук. Можно ли провести параллель между химической реакцией и взаимодействием актеров на сцене?

Не задумывался об этом. Наверное, можно. Химическая реакция – это обычно взаимодействие нескольких веществ, которое приводит к образованию новых веществ. На сцене один персонаж, как правило, для другого является источником новой информации, инициатором события, которое что-то меняет в персонаже. Таким образом, два героя, взаимодействуя, меняют что-то друг в друге. А может быть обратная ситуация, когда персонажи вроде бы даже находятся в диалоге, но при этом существуют параллельно, не пересекаясь, не воздействуя друг на друга. Это некая аналогия отсутствия химической реакции между двумя веществами.

Есть ли место для науки сейчас, или вы полностью поглощены театром?

На данный момент я закончил свою научную деятельность в рамках МГУ и сосредоточился на театре. После получения ученой степени у меня пропали стимулы, понизился внутренний градус интереса для дальнейшей работы в сфере науки, и театр окончательно вышел на первый план. Возросшая занятость в спектаклях, в выпусках новых постановок просто не оставила времени для чего-то другого. Но благодаря деятельности в рамках Исполкома Международной ассоциации университетских театров я включился в некоторой степени в научные исследования в области театра; у меня порядка десяти публикаций в российских и зарубежных изданиях по истории и современному положению университетских театров в России, участие в научных конференциях, организация Всемирного конгресса Международной ассоциации университетских театров в Москве в 2018 году. Плюс я возглавляю Благотворительный фонд развития Студенческого театра МГУ и Фонд Брусникина, помогающие московским театрам реализовывать творческие проекты.

С возрастом приходит опыт, но уходит юношеский запал. Как меняется ваше отношение к ролям сегодня? Становится ли легче играть возрастных персонажей, понимая их изнутри?

Безусловно, мои герои тоже взрослеют со мной, становятся более основательными, все в большей степени действуют головой. И, в принципе, у меня в арсенале стало больше возрастных персонажей, даже появились дедушки. Показательна ситуация с ролью Автора в спектакле «Счастливый неудачник», где, как я уже говорил, нужно существовать в двух образах, двух возрастных состояниях Автора – взрослого человека и ребенка – и постоянно переходить из одного образа в другой и обратно. Через 20 лет игры в спектакле у меня стал преобладать взрослый Автор, рассказывающий о своем детстве, хотя изначально, в первые годы, Автора-ребенка было больше.

Какую роль вы еще не сыграли, но мечтаете сыграть так сильно, что готовы ждать подходящего предложения годами?

У меня нет такого. Я не грежу какой-то одной ролью. Но чего мне не хочется, так это ездить по одним рельсам. Я буду особенно рад, если новая роль будет отличной от того, что я уже играл, ролью на преодоление, чем-то далеким от моей природы. Как, например, случилось со спектаклем «Дни Турбиных». Режиссер Георгий Долмазян доверил мне играть Мышлаевского. За этот неочевидный выбор я ему благодарен, я получаю невероятное актерское наслаждение от этой работы, хотя Мышлаевский – не моя натура и органика.

Что для вас является высшей точкой спектакля: шквал аплодисментов в финале или та самая звенящая тишина в зале на несколько секунд перед ними, когда зритель осмысляет увиденное? Ради какого из этих моментов вы выходите на сцену?

Нет какого-то универсального финала. Это вариативно. Театр – живая система, поддерживаемая как энергией актеров, так и энергией зрителей. Для меня более важной оценкой являются лица зрителей. Наблюдая за ними, понимаешь, изменил ли спектакль что-то в людях, получили ли мы отклик в их сердцах, зародились ли у них какие-то мысли, пришли ли они к катарсису.

Если бы вы могли вернуться в тот день, когда подслушали разговор однокурсниц, и дать себе один совет перед входом в студию-театр «МОСТ», что бы вы сказали тому молодому человеку?

У тебя все получится, ты все делаешь правильно.

Театр «МОСТ» — московский драматический театр, созданный в конце XX века. Отличается уникальным синтезом профессиональной сцены и студенческого творчества, многие актеры труппы имеют не только театральное, но и академическое образование, что формирует особый интеллектуальный стиль постановок.

Театр имени Моссовета — один из старейших и самых известных драматических театров Москвы, основанный в 1923 году. На его сцене всегда сочетались классика и эксперимент, а в труппе собраны ведущие артисты столицы, среди которых с 2022 года числится и Анатолий Сафронихин.

МГУ имени М.В. Ломоносова — главный классический университет России, который дал Анатолию не только глубокие знания в химии, но и возможность долгие годы совмещать науку с творчеством. Университетская среда, в том числе студенческий театр МГУ, стала для него важной платформой для развития организаторских и экспертных навыков.

Фотографии предоставлены героем публикации.