Анастасия Переходцева

«А зори здесь тихие» и другие роли: испытания и откровения на сцене

Анастасия Переходцева — целеустремлённая и эмоционально открытая актриса Подольского драматического театра. Её путь в профессию начался с детского увлечения мюзиклами и был окончательно определён просмотром вдохновляющего аниме об актёрском труде. Анастасия ценит в своей работе возможность глубокого самопознания и живого, уважительного диалога с режиссёром и коллегами, считая свой театр родным домом.

Анастасия, вы – актриса Подольского драматического театра. Как вы попали в труппу, и что для вас значит работать именно здесь?

Во всех театральных вузах перед окончанием обучения каждый курс, каждая мастерская ходит в театры на прослушивания: показывает отрывки, сцены из спектаклей, читает прозу, басню… Наш курс не стал исключением. Я знала, что в родном городе есть театр, и поэтому предложила ребятам попробоваться. Поскольку театр набор не объявлял, наш мастер, Даниил Иванович Спиваковский, должен был связаться с руководством театра и напрямую договориться о прослушивании. В назначенный день все максимально пошло не по плану. Кто-то не успел приехать, кто-то решил, что сюда ехать не хочет. Мой партнер, с которым мы готовили отрывок из «Обыкновенного чуда», не смог приехать из-за нерешенного вопроса с военкоматом. Половина курса, уже будучи в театре, понимает, что отрывков не так много, как планировалось, и судорожно думает, что показать еще. Решили показывать отрывки из выпускного спектакля, хотя никто не брал костюмы. Выкручивались по-разному: я у однокурсника забрала штаны, а у работника театра попросила кепку. Это было полнейшим безумием! Директор театра Олег Олегович Ефремов прослушивал нас на большой сцене, и что меня удивило и поразило, он отсмотрел все наши отрывки, не остановил ни один. В других театрах отрывок могли остановить на первой же минуте. Еще нас попросили показать танцевальные навыки. Хореограф дал связку из спектакля, который артисты должны были играть в следующем сезоне. Мы ее разучили и станцевали несколько раз. На третий тур остались трое – я, однокурсница и девушка из другого института. Нас попросили прочитать прозу, стихотворение и спеть. После поблагодарили и оставили только незнакомую нам девушку. Я расстроилась, плакала, думала: «Все! Свободная касса! Ни на что не гожусь». А спустя два часа получила сообщение от заведующего труппой с вопросом, могу ли подъехать на следующий день. Поскольку я была в подавленном состоянии, то решила уточнить: «Вы про моих однокурсников, которые не смогли сегодня приехать?». Ответ поразил: «Нет, конкретно про вас». Естественно, я приехала. Директор сообщил, что принимает меня на неделю или две, чтобы посмотреть, подхожу ли я для театра. Я была рада! Тем более танцы мне понравились, и задумка спектакля «Плаха» была невероятной. Спустя две недели мне наконец-то сказали, что я официально могу стать частью труппы. В театре я служу третий год и, наверное, наш театр ни на какой другой я бы не променяла. Конечно, у меня есть мечты о ролях, проектах, но этот театр родной и близкий! Мне безумно нравится, как работает Олег Олегович, какие спектакли ставит. У нас в каком-то смысле даже нет четкого разделения на профессиональную деятельность и человеческое общение. И даже если ты не согласен с режиссером во время постановки спектакля, то спокойно можешь высказать свою точку зрения, и чаще всего тебя послушают и, возможно, прислушаются. Быть частью такого коллектива, такого театра дорогого стоит. И это большая удача, что я смогла попасть именно сюда.

Какой из ваших спектаклей стал для вас самым сложным в плане актерской работы и почему?

Наверное, самым сложным как эмоционально, так и физически для меня был спектакль «А зори здесь тихие». Его ставили в первый год моей работы в театре к весне, 9 мая, и мне посчастливилось играть роль Жени Комельковой. Я как человек эмоциональный и восприимчивый, старалась всегда обходить стороной военную тематику. Она всегда была для меня на разрыв сердца. И когда ты играешь в спектакле, где представлены ужасные события, сломавшие множество жизней, так или иначе ты перенимаешь на себя ту боль, те эмоции, которые твой персонаж чувствовал. И для меня было сложной задачей не расколоться и не разорваться. Ведь те же воспоминания Жени, как она полюбила Лужина, как пожертвовала собой, сделаны с помощью игры света, декораций, стихов, и несмотря на то, что ты играешь и на репетициях, и на спектаклях к эмоциям невозможно привыкнуть. В спектакле сложной оказалась и декорация, несмотря на то, что она минималистична: большая железная решетка, подвешенная на тросах и меняющая положение в зависимости от места действия. С декорацией всегда было много рисков и проблем. Однажды чуть не заработала сотрясение мозга: в темноте, не рассчитав расстояние, со всей силы ударилась о решетку головой. В другой раз декорация резко упала, и литой, железный автомат соскользнул и застрял между решеткой и полом сцены. Когда оружие вытаскивали, декорация упала мне на ногу. Никогда не знаешь, что на этом спектакле пойдет не так.

Понятно, что каждый актер работает над ролью по-своему. Каких принципов придерживаетесь вы, и кого вам играть было интереснее всего?

Знаете, в институте была такая практика как «Дневник персонажа». В чем она заключается? Ты заводишь тетрадочку, где записываешь все, что знаешь про персонажа, которого будешь играть – от имени и возраста до детских травм, характеристики поведения и отношений с другими персонажами – кого он любит, кого ненавидит, кого презирает, с кем кокетничает – и причины таких эмоций по отношению к каждому. Ты записываешь предысторию. Если она есть – анализируешь, если нет – придумываешь. Тем самым ты наполняешь героя мелкими деталями, которые, конечно, не будут видны зрителю, но ты сам будешь больше понимать, кого играешь и как твой герой должен действовать. Еще я убеждена, что актер является для своего персонажа адвокатом вне зависимости герой он или злодей. Испытывая только негатив по отношению к персонажу, его, конечно, можно сделать хорошо, но диссонанс с тем, как ты себя ощущаешь, все равно будет. У каждого злодея есть причина, по которой он стал злодеем, у каждого героя есть причины, почему он совершил именно эти поступки и у каждого героя есть моменты, когда он сомневается. Когда ты защищаешь своего персонажа, зная, что у него есть грехи, ты глубже проникаешься к нему и можешь добавить деталей, которые пойдут на пользу твоей игре. Я оправдываю даже Крысу из «Щелкунчика»! Самая значимая роль для меня – Женя Комелькова. Я не перестаю благодарить вселенную, Олега Олеговича, что мне доверили сыграть эту героиню. Как ни странно, помимо Жени, мне интересно было играть наркомана в спектакле «Плаха» по одноименной повести. Мой персонаж рассказывает о своей судьбе и о том, как он пришел к тому, что с ним сейчас. Казалось бы, что сложного? Все мы знаем, как наркоманы ведут себя – видео в интернете гуляют, кто-то воочию видел. Но мы с ребятами, когда только начинали репетировать, искали сводки, видео, чтобы посмотреть, как люди, подверженные наркотическому воздействию, двигаются, дергаются они или заторможены. Как иначе сыграть правдоподобно? Для роли интерес закономерен и необходим, поскольку ты должен знать, о чем играешь.

Вы – человек музыкальный. А как музыка помогает вам в актерской профессии?

Практически в каждом театре есть музыкальные спектакли. Когда ты любишь музыку и танцы, это тебя подстегивает сделать еще лучше, чем есть сейчас. Песня начинается тогда, когда словами рассказать невозможно. Музыка часто помогает проникнуться атмосферой конкретного спектакля и погрузиться в историю. Музыка по большей части помогает в мироощущении. Ты слушаешь и понимаешь, какое настроение сейчас должно быть на сцене. И тебя на подсознательном уровне тянет к тому настроению, и даже пластика, если в безмолвной сцене присутствует музыка, ловит настроение, и даже микродвижения ты начинаешь делать в характере того, что сейчас происходит. Музыка дает невидимую опору.

Параллельно с работой в театре вы участвовали в презентации рок-оперы «Атлантида». Чем запомнился этот опыт?

Я неожиданно появилась в этом проекте. Моя подруга – продюсер, и она искала ребят, которые согласны поработать за идею и побыть ансамблем в презентации рок-оперы «Атлантида». Подруга спросила, хочу ли я участвовать, и я с радостью поддержала эту идею. Я даже отпрашивалась из театра, и для меня это был стресс, потому что это было начало моей работы, и я сильно боялась подвести. Я ненавижу подводить, особенно если дело обоюдное, а в театре мы все как винтики. Наверное, самое запоминающееся из этого проекта, если не брать эмоции во время самой презентации и общения с актерами, – это работа над самим материалом. Когда ты стараешься разобраться в материале сам, слушаешь музыку, смотришь ноты, наигрываешь на пианино, чтобы прийти подготовленным на репетицию, думаешь: «Я не смогу это сделать!». Но уже через час на репетиции все получается. Я не знаю, как это работает, но чем выше ты ставишь себе планку, чем сложнее кажется задача, тем лучше ты ее делаешь. «Атлантида» – это про преодоление барьеров и страхов, что может не получится. Я надеюсь, что проект вернется, его восстановят, и я с радостью приму участие в нем еще раз.

Три года вы участвовали в ежегодном фестивале мюзикла Х. Чем для вас близок этот жанр?

Я люблю жанр мюзикла лет с восьми, с тех пор, как посмотрела «Красавицу и чудовище». Правда, предпосылки были и до этого: лет в шесть фанатела от мюзикла «Мама» с Михаилом Боярским. Есть и другие прекрасные мюзиклы, например, «Алиса в стране чудес» Глеба Матвейчука или «Чудо-Юдо», поставленный на петербургской сцене. Забавный, сказочный, с глубокой темой в конце, и ты – взрослый человек – боишься, что все может закончиться трагично. Мюзиклы близки тем, что в них все ярко и эмоционально. Некоторые истории рассказать без песен и абсолютного надрыва души невозможно. А мюзиклы позволяют это сделать органично – когда ты поешь, то полностью открываешь свою душу, и ты, и зритель это чувствуете. Люблю мюзиклы за звезды и сердечки в глазах во время просмотра. Поэтому мне хотелось бы сыграть в мюзикле одну из главных ролей.

Вы окончили Институт театрального искусства имени И. Д. Кобзона. Как эта школа повлияла на ваше становление как актрисы?

Наверное, один из главных уроков, – это «делай, несмотря на сложности» и делай все, что возможно, даже если тебе кажется, что это невозможно, и ты с этим не справишься. В каждом театральном институте помимо актерского, сценического направления есть также фехтование, сценический бой, сценическое движение, акробатика, разные направления танцев. Обязательным предметом была самооборона без оружия, и мы также сдавали экзамен. От нас не требовали слишком много, не пытались нас сделать гениальными танцорами, но, если нам давали материал, мы обязаны были его заучить и сделать. И даже педагог по современному танцу Егор Валерьевич Коваленко, когда мы уже выпустились, говорил трогательные слова о том, как наш курс делал сверх того, что было дано. Мне повезло побыть студенткой у двух мастеров. Я поступала к Артему Владимировичу Назарову, обучалась у него около полутора лет, после чего нас объединили с курсом Даниила Ивановича Спиваковского. Пришлось привыкать к новым обстоятельствам и людям. Педагоги совершенно разные по характеру и манере преподавания. Если Артем Владимирович вытаскивал из нас «внутрянку», о которой мы сами не подозревали или которую специально прятали, так как считал, что, только будучи максимально открытым и искренним можно дальше двигаться в обучении, то Даниил Иванович старался подготовить нас к сцене. Его подход, иногда довольно жесткий, закалил, и уже на работе во время разбора роли я ни разу не теряла контроль, меня не могли задеть, поскольку я прошла школу Даниила Ивановича Спиваковского – а это, можно сказать, огонь, вода и медные трубы.

Какие советы педагогов вы вспоминаете во время работы?

Важно помнить, откуда ты пришел на сцену и с какой целью, иначе ты выходишь пустой, а этого делать никак нельзя. Плюс один из педагогов советовал: «Если есть страх – сделай назло самому себе. Доказывайте самому себе, что вы можете это сделать, несмотря на свой страх».

Пока что ваш опыт связан в основном с театром. Хотите попробовать себя в кино? Есть ли актёры или режиссёры, с которыми мечтаете поработать?

Да, большого опыта работы в кино у меня нет. Я снималась в короткометражках – студенческих работах режиссерского курса – и несколько раз в массовках. Конечно, хотелось бы попробовать себя именно на экране. Но театр сейчас гораздо ближе для меня, чем кино. Но если вдруг представится возможность, я бы хотела в одном кадре поработать с Михаилом Боярским, Алисой Фрейндлих, а из молодых с Максимом Матвеевым – я восхищаюсь тем, как он умеет перевоплощаться в других персонажей, у него невероятная харизма.

В вашей биографии упоминается, что желание стать актрисой появилось после просмотра аниме. Как оно вдохновило вас на театр?

Я была ребенком и бегала от одного увлечения к другому, не зная, за что взяться и что будет ближе. Я любила мюзиклы, и сцена меня привлекала, но тогда я и подумать не могла, что буду актрисой. Тогда была пора интереса к аниме, и я совершенно случайно наткнулась на аниме «Не сдавайся», где одна из основных линий как раз про работу в актерской индустрии. Не про интриги и подставы, а про то, как пробиться и сделать все возможное и от тебя зависящее, чтобы добиться результата, который удовлетворит в первую очередь тебя. Один из ярких моментов в аниме – когда главная героиня вынуждена заменить другую актрису во время эпизода чайной церемонии в Китае. Несмотря на травму ноги, актриса стойко выдержала съемку: у нее не дрогнул ни один мускул, она отыграла все реплики на высшем уровне, просидела в нужной позе, в которой пьют чай в Китае, столько, сколько нужно, и даже микромимикой не показала, что ей больно. После того, как я это увидела, в моей голове что-то щелкнуло: я твердо решила стать актрисой.

Знаю, вы любите и советский кинематограф и особенно творчество Михаила Боярского. Чем так поразил этот актер, почему для вас он является примером?

Это первая влюбленность! Это потрясающий волк в мюзикле «Мама», это Д’Артаньян в «Трех мушкетерах», это Теодоро в «Собаке на сене», это, разумеется, кот Матвей в «Приключениях Маши и Вити». Я смотрела абсолютно все фильмы, в которых он участвовал, для меня это был пример для подражания. Его персонажи были для меня самыми лучшими. Для меня это был самый лучший мужчина. Будучи шестилетней девочкой, не понимая, как устроена жизнь, искренне верила в то, что выйду замуж за Михаила Боярского. Но, конечно, с взрослением детская влюбленность в актера переросла в искреннее восхищение его талантами. У него невероятный голос. И если сравнивать разные роли, то удивительно, как человек с такой харизмой, с такой внешностью мог играть настолько разноплановых персонажей. Наверное, поэтому он и является для меня примером. Он доказал, что типаж не важен. Если ты можешь перевоплощаться и делаешь это не на уровне внешности, а на уровне внутреннего состояния, ты можешь сыграть все, что угодно.

Если бы вам предложили создать собственный спектакль или кинопроект, какой бы это был жанр и о чём история?

Кинопроект я бы вряд ли запустила, но если бы решилась делать спектакль, то хотела бы делать сказку для всех возрастов. У меня была идея поставить музыкальный спектакль «Тайна Снежной Королевы». Это история о взрослении, о том, как страшно расставаться с детством, о понимании, что оно вот-вот уйдет и о том, что несмотря на время, люди проживают с тобой воспоминания, эмоции, чувства. Истории, где много искренности, но без депрессии, мне ближе всего.

С какими сложностями вы уже столкнулись в актёрской карьере? Были моменты, когда хотелось всё бросить?

Я не знаю, что конкретно можно назвать сложностями. В каждом театре, в каждом спектакле есть что-то, что тебе сложно, но спустя время ты воспринимаешь эти же вещи не как сложности, а как временные трудности на пути к хорошему результату. Мне сложно на сцене показывать сексуальность, страсть. Мне плохо даются роли роковых красоток. Работа с таким материалом – всегда жуткое преодоление. Ведь это должно и выглядеть хорошо, и тебя не должно передергивать от того, что ты делаешь.

Актерство для вас – это способ самопознания или просто профессия?

Сложно сказать. Актерство для меня – это и профессия, и способ самопознания, и чаша весов не перевешивает ни в одну, ни в другую сторону. Актерская профессия действительно хорошо помогает разобраться в самом себе, посмотреть на себя в других обстоятельствах, с другой стороны, но так или иначе это профессия. Профессия – это определенные действия, и без них ты в профессии не состоишься. Наверное, это тот счастливый случай, когда то, что ты любишь, приносит тебе еще и заработок.

Какой совет вы бы дали актерам, которые только начинают свой путь в профессии?

Я бы хотела повторить слова из песни «Добро пожаловать в чудесный мир». В ней рассказывается, что тебя ожидает, когда ты будешь делать первые шаги в творческом направлении. В песне два персонажа спорят. Один утверждает, что главное – не переставать мечтать. А второй отвечает: «Нет, нужно сделать максимум, чтоб мечты воплощать и где-то через сто попыток и тысячи неудач ты сможешь создавать». И, наверное, я бы и хотела сказать эти слова ребятам, которые хотят себя попробовать в профессии или сомневаются. Талант – это не все, что нужно для того, чтобы все получилось. Любое творчество, и актерское в том числе, – это бесконечная и непрерывная работа над собой. Ты можешь мечтать, и это нужно делать, но, чтобы получилось, нужно прилагать усилия, а не только верить. И нужно сделать все, чтобы ты, оглядываясь назад, мог сказать: «Я сделал все, что в моих силах, а, может, даже и больше». Ни в коем случае не отчаиваться, если что-то получается не с первого раза. Неудачи всегда будут, в этом и есть интересность нашего мира, нашей жизни. Если бы все было просто, нам было бы неинтересно, но отчаиваться после неудач нельзя, и если вы чувствуете, что это именно то, чем вы горите и то, что дает вам силы, вдохновение, огонь в глазах, то дерзайте и делайте все, чтобы доказать в первую очередь самому себе, что все то, о чем вы мечтаете, может стать реальностью.

Фотографии предоставлены героем публикации.