Алексей Романов

«Без поражений нет развития»: творческое кредо Алексея

Алексей Романов — 17-летний актёр, поэт и музыкант, который с детства стремится видеть реакцию зрителя. Он прошёл путь от домашних выступлений на столе до серьёзных ролей в театре и кино, мечтая поступить в театральный вуз. Алексей совмещает глубокую любовь к классике (Высоцкий, Чехов) с искренним интересом к современности и не боится признавать ценность провалов.

Алексей, вы признались, что в детстве забирались на стол, чтобы быть «выше всех». Это был осознанный режиссёрский ход или врождённое чувство лидерства? И какой совет вы дали бы себе-пятилетке, который сейчас кажется самым важным?

Честно говоря, в пять лет никакого «режиссёрского хода» у меня не было. И лидерство тут ни при чём. Мне просто хотелось видеть реакцию зрителя — его глаза, мимику, эмоции. А поскольку я был маленьким, единственный способ оказаться выше всех и поймать эту обратную связь — залезть на стол. Как говорил Владимир Высоцкий, театр хорош тем, что результат ты получаешь сразу. Вот я его и хотел получить.

Себе-пятилетке я бы посоветовал стараться жить с открытым сердцем, как Наташа Ростова. Не только для себя, но и для других. И ещё: не бояться рисковать. Я внутренне беспокоился, что могу ошибиться, поэтому я бы добавил слова Ивана Алексеевича Бунина: «Больше всех рискует тот, кто никогда не рискует». Ошибаться — нормально. Главное — пробовать.

Для отбора в студию «ДУЭТ» вы выбрали песню Высоцкого. В 9 лет — это дерзкий вызов или глубокое понимание текста? Почему именно он?

Начну издалека. У меня есть старший брат Вадик, он подводник, мичман. У нас с ним всегда была очень крепкая связь. Я хотел быть похожим на него и всегда за ним повторял: если он кадет — я кадет, если он любит футбол — значит, и я. Потом интересы немного разошлись, но это не так важно. Важно, что брата до 16–17 лет интересовала советская музыкальная культура: Высоцкий, Визбор, «Любэ». Я в детстве часто слушал Владимира Семёновича, ведь он был моим любимцем. Понимал я его, конечно, по-своему, по-детски, не всегда до конца. Но меня цепляла его экспрессия, вот это его необычное рычание, а главное — искренность. В девять лет я вжимался в стул от бешеной энергии Высоцкого и думал: «Господи, я не знаю, какая у этого человека судьба, как он выглядит, но я точно знаю — это гений». Поэтому я выбрал именно Владимира Семёновича. Нравится — и всё тут.

Студия «ДУЭТ» дала вам фундамент. Какая роль научила самому болезненному, но важному актёрскому уроку?

Мой любимый детско-юношеский театр-студия «ДУЭТ» заложил крепкий фундамент для моей будущей актёрской карьеры. Я безумно люблю все свои роли, но есть одна роль, которая научила меня очень важным вещам. Когда мне было 12 лет, мои педагоги — Аршад Алекперович и Ирина Игоревна — ставили спектакль «Осенняя скука» по Некрасову. Мне дали роль помещика Ласукова — возрастного дядьки, который умирает от скуки в глуши, где 40 вёрст до города и 15 до соседа. Я уже выиграл кучу конкурсов, у меня были главные роли, я чувствовал себя чуть ли не народным артистом. И тут я должен был играть взрослого мужика, которого я вообще не понимал. Не хватало опыта. Мне нужно было довериться режиссёру, но я не мог. Начались адские споры. Внутри себя я бросал театр, проклиная всех и вся. Сейчас я понимаю, что это было моим становлением. Роль дала мне главный урок: нужно уметь доверять: режиссёру, партнёру, да и самому себе. Это важно и очень ценно.

У вас дипломы — от военной поэзии до сатиры. Как вам удаётся переключаться между трагическим и смешным?

Я с детства был очень думающим мальчиком. В три года моё любимое занятие было смотреть в потолок и думать. До сих пор люблю. Всегда меня тянуло к серьёзным, глубоким вещам: военные произведения, роли на разрыв — рыдать, страдать, умирать. А смешить людей? Пожалуйста, пусть этим занимается кто-то другой. Я думал, что это не моё. Но когда прикоснулся, понял: юмор — это высший пилотаж. Самое сложное искусство. Моим первым сатирическим произведением была «Рыбья любовь» А.П. Чехова. Написан этот рассказ очень тонко и смешно. Но перед зрителем тонкости сами собой не срабатывают. Нужно искать решения, какие-то фишки, в общем кропотливо работать. В театре нас этому учат, но легко не бывает. Вот у нас есть спектакль «Волчонок» по мемуарам А. Вертинского. Я играю маленького Вертинского. Там две части: сначала грустная, потом весёлая. В конце первой части я в подавленном состоянии, внутри бушует ураган эмоций, а потом надо бац — переключиться и рассказывать весёлую историю про подростковую жизнь. Первое время было адски сложно. Но мы сыграли уже 29 спектаклей (для детского театра это много), и я научился переключаться в этом рисунке. На это ушло много репетиций, спектаклей и времени. Переключать тумблер между трагедией и юмором можно, но сложно. Хорошо, когда рядом есть наставники.

Вы пишете стихи, песни, музыку. Если бы пришлось выбрать одну ипостась навсегда — кем бы вы остались: актёром, музыкантом или поэтом?

Я бы остался самим собой, потому что не представляю жизни ни без театра, ни без поэзии, ни без музыки. Это меня заражает и волнует. Для меня искусство — способ самовыражения, мой личный уголок, где можно расслабиться, порефлексировать, выразить чувства. Я не считаю себя поэтом или музыкантом. Мои песни в первую очередь созданы для меня. Я не пишу много стихов, почти всё ложится на музыку. Если бы пришлось выбирать, то, наверно, я бы выбрал театр. А скорее всего стал физиком-ядерщиком.

Сегодняшний 17-летний парень с гитарой — это часто клише из старых фильмов. Как вам удаётся оставаться органичным и что вы поёте на самом деле?

Я не могу быть мальчиком из ретро-открытки или старого фильма только потому, что я человек XXI века. Нет какой-то одной вещи, которая делает меня органичным. Я просто мыслю иначе, у меня другие идеи, чуть другие ценности, и думаю я о другом — как любой человек нашей эпохи. Что касается музыки: я любитель извлекать звуки, и мне интересно всё. У меня виниловый проигрыватель, и там есть и хор «Калинушка», и Radiohead с Rammstein, и наши рэперы, и «Король и Шут» с Сектором газа. Я слушаю много всего, потому что мне это интересно. На одном конкурсе председатель жюри сказал: «17 лет — время набивать шишки». Вот я и набиваю музыкальные шишки. С моим педагогом Юрием Владимировичем мы делаем аранжировки: можем в стиле «Короля и Шута», можем что-то лёгкое, как у Валентина Стрыкало, можем написать песню под гитару в стиле Высоцкого. У меня есть целый сборник — называю его «кабацкие песни». Выступаю с ними на открытых микрофонах в барах. Там их обожают, но они работают только в определённой атмосфере. Мои песни совершенно разные, и мне это нравится. Я пою всё подряд — сборная солянка. И это здорово.

В вашем ВК указан оригинальный ID и красивый адрес (romanov.act). Это актёрская примета или вы сознательно строите личный бренд с 15 лет?

Меня этому научила мама. Я придумывал, как сделать так, чтобы люди знали о моём существовании. А в 2023 году снялся в фильме «Держись солнца» режиссёра Леонида Кулибаба (есть на Ivi) с Михаилом Боярским и Сергеем Мигицко, а также другими классными артистами. Там я попал в актёрское агентство, и мне сказали: нужен бренд. На фамилию Романов много «претендентов» — она же царская. Узнали, что свободен ник romanov.act (акт — это актёр). И теперь я romanov.act. Мне очень нравится.

Что сложнее: удержать внимание расшатанных одноклассников на линейке или строгого театрального жюри?

И тех, и других нелегко. Фестивальный зритель заряжен получать эмоции, он реагирует, аплодирует, смеётся, но его внимание нужно заслужить. На линейке кто-то хочет с Васей поговорить или в телефон залипнуть — это может отвлекать. Строгое жюри слушает внимательно, есть, конечно, совсем безэмоциональные, но чаще всего люди открыты, в их глазах ты видишь отклик. Когда есть обратная связь, легче работать. Большой сложности нет, это просто разные вещи. Удержать любого зрителя непросто.

Гран-при и победы — это прекрасно. Но расскажите о провале. Был ли момент, когда вы вышли на сцену и поняли: «Я провалился»?

Гран-при и победы — это прекрасно, но я иду на конкурсы не ради них — ради опыта. Поражение — это величайший опыт. Без поражений нет развития. Однажды один член жюри сказал: «Лучше один раз сильно провалиться, чем пять раз сотворить шедевр». Это правда работает. Провалы учат очень многому. Честно, у меня не было такого, чтобы я вышел и подумал: «О, чёрт, ужас, я провалился». Скорее, самый большой период провалов наступил, когда я начал взрослеть. Нужно было находить новые методы воздействия на зрителя. Я много боролся, сопротивлялся, но научился доверять моим педагогам, как выше и говорил. И этот период моей жизни мне показал, что нет предела совершенства. Раньше я делал всё от сердца, интуитивно. А потом к сердцу и эмоциям добавились знания. В этот момент ты понимаешь, как много ещё не знаешь — расти ещё ого-го сколько. Это даёт мотивацию пахать, пахать и пахать. Получать новые навыки и развиваться. Мама говорила, что хотела видеть меня хирургом, а потом посмотрела спектакль и сказала: «Актёр — он же врач души». Мне очень зашла эта формулировка. Ради этого я и выхожу на сцену. Лечить зрителя и себя заодно.

Вы готовитесь к поступлению в театральный вуз. Конкурс огромный. Что в вас такого (кроме дипломов), что должен увидеть мэтр, чтобы сказать: «Беру этого парня»?

Я не могу себя оценить, потому что полон самокритики. Мы с вами увидимся через год и спросим у моего мэтра.

В какой театральный вуз метите и на какого мастера? У вас уже есть «таблица Менделеева» по требованиям разных школ?

Цели высокие: «золотая пятёрка», РГСИ. Таблица Менделеева есть: требования, часть программы, мастера, которые возможно будут набирать и к которым я бы хотел. Но фокусник не раскрывает секретов, да и удачу спугнуть не хочется — она зверь хитрый.

Многие абитуриенты боятся этюдов и импровизации. А вы ждёте этого этапа с азартом или с дрожью?

Я обожаю импровизировать. У нас есть тренинг «Третий лишний»: два человека существуют в теме (например, дети в садике), а третий полностью ломает её (армия), и нужно красиво перестроиться. В голове миллион разных идей и решений. Это по-настоящему балдёжное ощущение. Недавно на фестивале мы с моим другом по театру Василием Поваляевым читали отрывок из стихотворения «Бесы» А.С. Пушкина, а нам давали задания — русалка и рыбак, старуха процентщица и Раскольников. Я получил огромное удовольствие. Когда входишь в азарт, открывается поток и остановиться уже невозможно. Этюды у меня не вызывают таких же ярких эмоций, но я их тоже очень жду.

Актёр — это профессия «быть чужим». А что для вас значит «быть собой»? Где грань, за которой вы снимаете маску?

Нет такого, что в персонажах нет меня. В каждом есть моя частичка. Персонажи — мои братаны, мы с ними на одной волне. Актёр работает на основе жизненного опыта, а опыт у меня один — мой. Переживания, даже подставленные под другие обстоятельства, — мои. Поэтому я есть в каждом персонаже. Конечно, я разделяю себя и героя, но полностью чужим он быть не может.

Ваши родители или друзья говорили вам: «Будь реалистом, это несерьёзно»?

Никто не говорил так напрямую. Скептицизм в людях чувствуется, но я не обращаю внимания. Это их дело. Главное, я в это верю, получаю удовольствие и кайф от процесса. Семья, друзья и педагоги меня колоссально поддерживают. Главное, что близкие люди всегда рядом. Я им очень благодарен.

Если бы вам предложили контракт: либо сразу стать звездой кино, но забыть про музыку, либо уехать в провинциальный театр на 5 лет с гитарой, либо уйти в блогеры. Что выберет Романов в 2026 году?

Блогер — нет, душа не лежит. Параллельно попробовать можно, но серьёзно уходить — точно не сейчас. Стать звездой и забыть про музыку? Нет, я не буду самим собой. А вот провинциальный театр на пять лет — это классная авантюра. Огромный опыт. Как Гринёв, например, из «Капитанской дочки» уехал в Белогорскую крепость — и чему его жизнь только не научила! Гитара останется, театр останется, я буду самим собой и буду жить свою лучшую жизнь. Где именно — дело десятое.

Образцовый детско-юношеский театр-студия «ДУЭТ»
Это одна из известных любительских театральных студий, работающих с детьми и подростками. Здесь занимаются не просто актёрским мастерством, а ставят полноценные спектакли, участвуют в городских и международных фестивалях. Студия даёт серьёзную базу для тех, кто планирует поступать в театральные вузы.

Фильм «Держись солнца» (2023, реж. Леонид Кулибаб)
Драматическая картина, в которой снялись такие мэтры, как Михаил Боярский и Сергей Мигицко. Фильм доступен на платформе Ivi. Участие в таком проекте — важный этап в карьере молодого актёра, позволяющий поработать с профессионалами высокого уровня.

Фотографии предоставлены героем публикации.