Алексей Крылов

«Для меня настоящий рэп остался на Западе в 90-х. Я же делаю так, как вижу, и не задумываюсь о стилях»

Алексей Крылов — музыкант и модель, который принципиально не причисляет себя к конкретному стилю, предпочитая делать музыку так, как он её чувствует, черпая вдохновение в эмоциях и переживаниях. С детства увлекаясь хип-хоп культурой и считая 2Pac своим кумиром, он при этом негативно относится к попыткам добиться популярности через скандалы, делая ставку исключительно на качественный продукт и саморазвитие. Свою главную цель он видит в большой сцене, к которой стремится заслуженно, совмещая творчество с работой и учебой.

Герой нашего сегодняшнего разговора — человек, который не любит рамки и ярлыки. Для одних он — модель с обложки и участник светских мероприятий, для других — музыкант, чьи треки звучат на радио. Сам же Алексей Крылов считает себя просто человеком, который делает своё дело качественно, будь то съёмка или запись в студии. Мы поговорили с ним о взрослении в мире хип-хопа, о цене успеха и о том, почему он никогда не будет напоминать о себе скандалами.

Алексей, ты вырос на западном хип-хопе 90-х. В твоём интервью есть очень показательная фраза: «Для меня настоящий рэп остался на Западе в 90-х». Не боишься, что старшее поколение слушателей воспримет это в штыки, а молодое — просто не поймёт? Ведь сегодня принято хвалить современную сцену.

(Улыбается) Пусть воспринимают как хотят. Это не попытка кого-то задеть или обесценить. Это констатация факта для меня лично. Та энергия, с которой Тупак или Notorious B.I.G. читали про жизнь и смерть, про боль и надежду, — это была не просто музыка, это был дневник поколения. Сегодня часто слышишь рифмы ради рифм, хайп ради хайпа. Я не говорю, что сейчас нет талантливых ребят, они есть. Но для меня та эпоха — это фундамент. Я строю свой дом на этом фундаменте, но дом может быть совсем не похож на классический рэп-батл-блок.

То есть твоё творчество — это попытка переложить философию 90-х на современный, более мелодичный лад?

Наверное, можно и так сказать. Я не загоняю себя в жанр. Мне важно передать эмоцию. Если для этого нужен тягучий бит и мелодичный припев — пожалуйста. Если нужен жёсткий, ломаный грув — будет и он. Я вырос на этой культуре, она во мне, поэтому куда бы я ни ушёл в мелодике, во мне всё равно будет звучать тот самый бас и та самая уличная честность.

Давай вернёмся в самое начало. Ты сказал, что в 13 лет был помешан на хип-хоп культуре. Что это значило для подростка из обычного города? Это были широкие штаны, зарубежные кассеты или что-то большее?

Это был образ мышления. Да, несомненно, была атрибутика: мы искали эти фирменные штаны, кепки, слушали кассеты, переписывали их друг у друга. Но главное — это чувство принадлежности к чему-то большему. Мы чувствовали себя частью уличной культуры, где важно слово, где можно высказаться. Тогда, в 13, это были корявые текста, нацарапанные в тетрадке, просто потому что «западные парни так делают». А к 16, когда я впервые пошёл на студию, это уже была попытка рассказать о своём мире.

А потом был большой перерыв до 2015 года. Что случилось? Почему музыку пришлось оставить?

Жизнь. (Пауза) Понимаешь, в 16 лет кажется, что музыка — это и есть жизнь. А потом приходит взрослая жизнь, которая требует решать другие вопросы. Работа, учёба, необходимость зарабатывать деньги. У меня не было продюсера, который вёл бы меня за руку. Я сам пошёл работать с 16 лет, и творчество отошло на второй план. Но оно никуда не уходило, оно копилось внутри. Все эти годы я слушал музыку, я впитывал, я взрослел. И к 2015 году во мне накопился такой ком, который просто обязан был вырваться наружу.

И тут как раз конкурс «Музартерия» от МУЗ-ТВ с социальной темой донорства. Тема сложная, не самая очевидная для рэп-исполнителя. Как родился трек «Помоги другому»?

Это был вызов. Организаторы дали тему, и многие, наверное, ломали голову, как сделать её модной, стильной. А я подумал просто: о чём эта тема? О помощи. О том, что ты можешь спасти жизнь, просто сдав кровь. Это не требует от тебя героизма, это требует человечности. И я написал не назидательный трек, а призыв. Я представил, что я говорю не со сцены, а сижу с другом на кухне и говорю: «Слушай, есть вещи, которые важнее денег и тусовок».

И ты получил приз зрительских симпатий. Это был тот самый момент, когда ты поверил в себя?

Это был момент, когда я понял вектор движения. Победа дала не столько уверенность, сколько понимание: то, что ты делаешь искренне, находит отклик. Я увидел большую сцену, увидел, как это всё устроено изнутри. Это сбило с меня налёт юношеского максимализма, но прибавило серьёзности. Я понял: хочешь быть на этом уровне — работай как проклятый.

У тебя в соцсетях много качественных фотосессий. Ты совмещаешь карьеру музыканта и модели. Это осознанный шаг, чтобы быть медийным, или модельная деятельность помогает зарабатывать на жизнь?

Это взаимосвязанные вещи. Музыкант сегодня — это визуальный продукт. Обложка, клип, твой образ — это часть твоих песен. Когда я прихожу на съёмку, я не просто «красиво стою». Я работаю. Я создаю картинку, которая будет звучать в унисон с моей музыкой. Многие думают: «О, модель — значит, просто лицо». Нет. Это умение держать спину, умение работать с эмоцией на камеру, с кожей чувствовать свет. Это колоссальный опыт, который потом помогает на сцене. А на вопрос про заработки… (улыбается) Я всегда сам вкладывался в своё развитие. Сколько себя помню, все заработанные деньги уходили на то, чтобы двигаться дальше.

Ты жёстко высказался про артистов, которые пиарятся через скандалы и сплетни. «Лучше никак, чем так». Но сегодня инфополе устроено так, что о скромном «качественнике» часто просто не узнают. Тебе не страшно остаться за бортом именно из-за этой принципиальности?

Страшно? Нет. Страшно — это проснуться в 50 лет и понять, что ты никто, хотя тебя все знают. Я не хочу быть скандальной персонажной. Я хочу, чтобы мои песни слушали. Есть старый закон шоу-бизнеса: если трек плохой, артист начинает мелькать в новостях, чтобы о нём не забыли. Я иду от обратного. Пока трек не готов — меня нет. Я в студии. Я в спортзале. Я учусь. Я делаю себя и свой продукт. Если народ захочет качественной музыки, он меня найдёт. А если не найдет, значит, я недостаточно старался.

Ты упомянул спорт. В твоём графике: работа, учёба (в этом году диплом), музыка, съёмки. Где ты черпаешь на это силы? Не хочется всё бросить и уехать на необитаемый остров?

(Смеётся) Каждый день хочется! Но спорт как раз и дисциплинирует. Это единственное время, когда я отключаю голову. Когда ты работаешь с железом, у тебя нет права на слабость — иначе придавит. Это хорошая метафора для жизни. Что касается сил… Я понимаю, что время сейчас — самый ценный ресурс. Я не трачу его на пустые тусовки и бессмысленные разговоры. Я либо отдыхаю, чтобы восстановиться, либо делаю шаг вперёд. Другого не дано.

Последний вопрос. Ты сказал, что мечтаешь о большой сцене, но заслуженно. Как ты поймёшь, что этот момент настал? Что для тебя значит «заслуженно»?

Это когда люди в зале знают слова моих песен не потому, что трек завирусился в иностранных соцсетях под очередной танец, а потому что он задел их за живое. Когда ты выходишь, и в зале стоит гул не от того, что ты звезда с обложки, а от предвкушения услышать что-то родное. «Заслуженно» для меня — это когда я знаю, что отдал этому дню всего себя без остатка. В студии, в зале, на съёмке — везде. Только так.

Блиц-опрос:

Идеальное место для творчества: Студия поздней ночью, когда город спит.
Книга, которую перечитывал: «Цветы для Элджернона» Дэниела Киза. Она про то, как важно быть человеком.
Что ты видишь, закрыв глаза перед выходом на сцену: Пустоту. А потом — свет софитов. Это лучший наркотик.
Твой главный страх: Остановиться в развитии.
Твой девиз: Не ной. Сделай.